Coldcatcher in the rye

Рецензия на сериал "24"

2009-09-03T06:23:35Z

Предупреждаю, это отвратительная рецензия. Она субъективна, эмоциональна, бессодержательна и убога. То есть, выдержана в духе объекта внимания. (более того - я устроил ей перепост с дополнениями и апдейтами. я абсолютно невыносим)

Сегодня, дети, я расскажу вам о сериале «24», объясняющем нам что люди, по сути, тупое подлое говно. На протяжении 8 сезонов Джек Бауэр вымышленный агент вымышленного Контр-Террористического Подразделения пытает людей, не давая им умереть (потому что мертвыми они без надобности), в то время как шайка сценаристов пытает Джека Бауэра, не давая ему умереть (потому что мертвый он сериалу без надобности).
В сезоне по 24 серии, каждая идет час (с рекламой) и соответствует одному часу в сутках внутреннего времени сериала. То есть мы видим сутки из жизни героев целиком, без пропусков, без слоумошена, без ускорения, все в масштабе один к одному. Это фишка. К сожалению, из-за того что Джек Бауэр иногда ведет себя неинтересно – не пытает никого и не целится из пистолета в опасную темноту преступных нычек и малин, а тупо куда-то едет или залипает над документами, шайка сценаристов была вынуждена выдумать Лос-Анжелес вокруг Джека Бауэра. И повтыкать в сериал дополнительные сюжетные линии как дротики в жопу павлина. Поэтому пока Бауэр делает неинтересные вещи мы вынуждены наблюдать за жизнью его семьи, сослуживцев или подлых террористов. Чтобы сериал был напряженным, всех очень просят делать что-нибудь интересное. К примеру, брать заложников, становиться заложником, допрашивать кого-нибудь с пристрастием (куда без этого – это же «24»), оказываться предателем или хотя бы тупо пялиться в одну точку под волнительную музыку.
Все события в сериале происходят наихудшим образом. Лос-Анжелес построили в понедельник, в тринадцатое, в високосный год, на месте кладбища индейцев. Все несчастья Лос-Анжелеса всегда случаются в один день. Этот день нам и показывают.

Все первые встречные на пути героев оказываются извращенцами, психопатами, насильниками, просто тупыми или работающими на террористов. Еще хуже если это честные и порядочные люди с принципами. Ибо все честные люди с принципами неизмеримо тупы и всегда принимают наихудшее решение в любой ситуации. Но делают это постоянно с гордой лицевой костью, сияющей от любви к себе, честному и порядочному.
Ладно, буду проще. Я отсмотрел 2 сезона, начал третий. Хвалили его, я и решил глянуть. Вот вам избранное, любимое, выстраданное:

Главного героя зовут Джек. Я люблю, когда главных героев зовут Джеками. Еще лучше, если Джоном. Это всегда так неожиданно и волнующе. Я люблю, когда сценаристы потакают реднекам («быдло», амер.), которые не могут идентифицировать себя с героем, если он им не тезка (или не тезка соседу, братану, дяде).
В одном кадре видна камера. Она едет вдоль стены. Спасибо что не пересняли дубль – мелочь, а приятно.
В первом сезоне главная помощница Джека, его бывшая любовница, весь сезон рискующая ради него, заботящаяся о его семье, оказывается предателем. Она убивает его жену а также еще одного шпиона террористов в КТП, которая проговорилась.
Второй сезон проходит без предателей. Словно пытаясь исправить это упущение, третий сезон начинается с того, как нам показывают нового сотрудника КТП, оказывающегося предателем, работающим на террористов. Подозреваю, что в 4-м снова будет пауза, а в пятом – снова крыса под самом носом у Джека. Видимо, заведующий кадрами – слепой даун, взятый на работу по программе «равные права для инвалидов». Как еще объяснить такую концентрацию шпионов в святая святых правительственной спецслужбы, понятия не имею.
Оба сезона (1 и 2) сняты по одному шаблону – угроза террористического пиздеца, Джек действует в поле своими методами, начальство отворачивается от него и пытается поймать, но Джеку помогают двое из его подразделения – по собственной инициативе, подвергаясь опасности со стороны руководства. Они сидят в офисе и кормят Джека секретной информацией по телефону.
Тем временем какая-то херня начинает твориться с семьей Джека и ему приходиться разрываться между террористами и спасением семьи.
Серии к 13-й изначальная угроза сезона устраняется и вторую половину этого сезона Джек охотится на организаторов угрозы. Окончательно все разрешается только к последним минутам последней серии. Когда все счастливы и обнимаются, кого-нибудь из почти главных героев убивают. Занавес.

(далее нудный и довольно обрывочный пересказ одной из линий. Если что, я предупреждал)
Больше всего я люблю Ким Бауэр. Дочь главного героя. Человек с самой херовой кармой на свете. В первом сезона ее похитили террористы чтобы надавить на отца. Дважды. Как только ей удавалось спастись, ее снова похищали, сажали в тюрьму или пытались трахнуть или избить. Как только ей удавалось воссоединиться с мамой или отцом, их снова растаскивало по разным сюжетным линиям. Ее ложно посчитали погибшей. Дважды. Но она явно была бы рада этому, если бы знала, что ей предстоит во втором сезоне.
Ее злоключения в первом были объяснимы – отца хотели использовать, отцу хотели отомстить – похитили дочь. Логично.
Во втором сезоне она работает няней девятилетней девочки. Все было замечательно, пока тьма не накрыла ненавидимый террористами город и не наступили Волшебные Сутки. Чтобы дальше не путаться в девочках и папах, Джека я буду называть Джеком, а его дочь – Ким.
В первый же час неожиданно выяснялось, что папа девятилетней девочки с которой нянчится Ким – ебнутый психопат, который бьет жену, дочь, и хочет трахнуть Ким. Он выходит из себя, избивает жену и толкает дочку головой об кровать. Ким, как добросердечная няня хватает девочку и бежит от психа-отца. Псих их преследует. Пока он гоняется за ними по подворотням, а девочки прячутся за коробками, псих объясняет, что если Ким не отдаст дочурку любящему папашке, он заявит полиции, что Ким похитила его дочь.
Далее Ким дает папе по голове монтировкой и сбегает с девочкой в больничку. В больничке выясняют что у девочки застарелые травмы, ясно что ее избивают давно. Естественно врачи сразу недобро смотрят на Ким – ведь ясно, что это юная няня избивала девочку, а родители видимо не замечали избитости своего дитя или боялись няни и притворялись что все в порядке.
Папа-псих находит их в больнице и угрожая обвинением в похищении гонит Ким оттуда. Ким снова крадет дочку из папиных лап и уезжает на его машине. Их останавливает полиция. Открывает багажникам – пабам – а там труп мамы девятилетней девочки. Папа оказывается успел ее прибить. Естественно полиция вешает убийство на Ким. Ее везут в участок, она поджигает тряпку, чтобы сымитировать пожар и сбежать – машина переворачивается, Ким убегает в лес.
В лесу долго прячется от кугуаров и попадает в капкан. Ее плохая карма дает ей передышку, так как очевидно что подобные мелочи – фигня. Из капкана ее выручает молодой охотник, который отводит ее в свою хижину, оказывается психом, построившим бомбоубежище, так как уверен что грядет конец света. Он притворяется что конец все-таки наступил и надо прятаться в убежище – хочет трахнуть Ким. Естественно. Она просекает подставу (тоже естественно – ведь с ней всегда так происходит), бьет его по голове монтировкой. Парень направляет на нее пистолет, потом вспоминает что он положительный герой и отдает пистолет Ким. Чтобы отбивалась от кугуаров в лесу.
Ким бредет по ночному лесу и выбредает на магазин. Стучится и просит позвонить. Продавец решает, что ее неплохо бы трахнуть и впускает. Тут же в дверь начинает колотить еще один псих, решивший что скоро конец света и поэтому надо закупаться продуктами и мотать из города. Продавец его пускать не хочет, так как это обломает его подлый трах. Псих разбивает дверь стулом, дерется с продавцом. Ким достает пистолет, чтобы разнять драку. Пистолет отбирает псих, стреляет в продавца. Тот медленно подыхает. Приезжает полиция. Ким оказывается в заложниках. Полиция захватывает психа, Ким чтобы отмазать его, говорит что пистолет не его, а ее и вообще «меня зовут Ким Бауэр и меня разыскивают за убийство». Видимо, решила подыграть своей карме.
Так как сезон подходит к концу, Ким таки дозванивается до отца и тот балакает с полицией. С Ким вдруг чудесным образом снимают все обвинения в убийстве мамы девятилетней девочки, в избиении и похищении девочки, в нападении с монтировкой на отца (он и это успел заявить) и в ношении чужого оружия. Оставляют лишь обвинение в побеге и нападении на перевозившего их офицера полиции (он в тяжелом состоянии после аварии), но Джек Бауэр говорит «ничего, это мелочь, мы утрясем». Обиженная карма наносит последний удар перед занавесом – звонит парень Ким, который помогал ей сбежать и был с ней в полицейской машине, когда она перевернулась. Звонит, чтобы сказать, что все кончено – они расстались. Ничего не объясняет, но услужливая камера (не хватает отбивки «ба-бабам») отъезжает и показывает, что он попал в больницу и из-за аварии ему ампутировали ногу. Видимо, он винит в этом Ким, хотя сам предложил сбежать и идея «посмеяться, тряпки пожечь» с целью побега тоже принадлежала ему. Короче, парень свою кармическую роль сыграл – расстроил девочку и в сериале боле не появлялся.
И это события одних суток. А вы говорите, крокодил не ловится…
(конец нудного пересказа)

Апдейт - я досмотрел третий сезон. Выводы:
- В третьем сезоне дела куда лучше - Ким Бауэр берут в заложники всего два раза.
- Предатель про которого я говорил оказывается двойным предателем. Короче все в порядке, он оказалось работал все равно на хороших. Правда, он потом подох мучительной смертью от вируса...
- Люди, впрочем, продолжают совершать максимально идиотские поступки...
- нам доказали опытным путем, что атомная бомба (2-й сезон) не самое страшное. Неизлечимый военный вирус от ученых с Украины куда круче. Неясно только - какую угрозу они должны были придумать для 4-го и последующего сезонов, чтобы эскалировать степень угрозы. Луч смерти Теслы? Тектоническую бомбу? Телевизоры которые смотрят сами себя? Подглядел в википедии. Оказалось в 4-м сезоне Джек спасает босса и его дочку. Задумался. Вероятно, это каким-то образом должно напугать нас еще больше чем 12 пробирок с вирусом во всех мегаполисах Америки....
- окончательно выявилась закономерность - рядом с очень честным и порядочным (как гипсовый ленин) президентом Палмером постоянно есть кто-то циничный, кто уговаривает его скрывать правду, давать взятки и спасать свою шкуру за счет других. И в каждом сезоне это кто-то новый, но такой человек есть постоянно. Палмер на соблазны чертенка весь сезон поджимает губы и изображает муки праведника. Очень честный негр. Такой честный что даже не стал на второй срок баллотироваться. Короче, либо это такая американская мечта о президенте - инфантильный добрый негр (как в зеленой миле), либо у них и впрямь дурачков у руля любят.
- Президент Палмер в первом сезоне узнает что его жена - подлая властолюбивая сука. Он подает на развод. Во втором сезоне она возвращается и он принимает ее помощь. Она снова предает его. Дважды (+2 с первого сезона в уме). Он говорит ей - ты мол подлая тварь, прочь с глаз. В третьем сезоне он звонит ей и просит по ейному, по сучьи, разобраться с одной проблемой. Она разбирается. Палмер говорит, как ты могла убить его - ты подлая сука, прочь с глаз долой. Она предает его еще раз. Но он правда дурак, чего он еще ожидал от суки предавшей его уже наверное раз 5, неизвестно. Тупой негр.
- Последняя шутка насчет Палмера. В первом сезоне он был сенатором. Его пытались убить весь сезон. Не убили. Во втором сезоне все 24 серии спасались от атомной бомбы, а когда спаслись, террористы обиделись и сказали "ах вы буки, нука убейте ихнего негра". И Палмера (уже президента) убили за 3 минуты. Он потом правда выжил, но только стараниями сценаристов. Вывод - когда сценаристам нужно, сенатора будут мочить как яйцо Рябы и не расколят за сутки. Когда не надо, президента со всей охраной шмякнут не напрягаясь за пару минут.
- И последний потрясающий вывод. Все персонажи кроме Бауэра нужны для того чтобы пускать их в расход, так как самого Бауэра убивать нельзя - сериал развалится. У сериала даже нет постоянного каста - один Бауэр, вокруг него все герои постепенно вымирают, продюсеры набирают новых, пускают их в расход и так далее. Буду ждать пока Ким зарубят. Там так любят пафосно класть основных персонажей, что я думаю они не удержатся и дочку Бауэра рано или поздно тоже положат. Правда кого тогда будут похищать все время?... Наверное, заведут ему кота.

Скорее всего на 4-й сезон меня уже не хватит, хотя я попытаюсь...
/конец апдейта/

Пока моя девушка смотрит икс файлы, я смотрю «месть без предела». Мы оба фанатели по этим сериалам в детстве. Теперь смотреть их довольно сложно. Они были сняты еще тогда, когда телевизоры были маленькими, а рожи на экране соответственно огромными. Крупные планы сыплются один за другим. И бреда конечно там полно. Но бред этот довольно милый и наивный, стереотипы разные да поблажки сценаристу. Но ахинея 24-х часов совсем другой природы. Странно что обычно этот сериал обвиняют только в обилии сцен насилия и пыток, которые так любит Лучший Спец-агент Америки с невинным лицом Дмитрия Медведева. Как по мне, так черт с ними с пытками. Но вот социопатия, мизантропия сценаристов поражает куда больше. Мы считали Хауса мизантропом, но по сравнению с ними он безмозглый оптимист, влюбленный в хомо сапиенс.
Я считал, что отношусь к людям как к подлому и презренному дерьму. Похоже, я тоже очень люблю людей. Верю в людей. Наверное, мне нужно съездить в Лос-Анжелес и провести там одни сутки. Без этого мне явно не видать первого места по мизантропии.

Район N9

2009-08-25T00:44:18Z

Решил ненадолго вспомнить о своей Жжшечке. Надо же сюда когда-то писать.
Пока есть хоть что-то поразившее меня достаточно сильно - самое время.
В общем, началось все с того, как пришел мой дражайший друг и ухохатываясь начал красочно расписывать трэш, увиденный им в кинотеатре. Рассказывал полчаса, мы хорошо поржали над идиотизмами сюжета и забыли. Он отсоветовал идти в кино на эту нелепую картину, да так убедительно, что даже экранку я качать не стал.
Потом шастая по кинопоиску наткнулся на девятый район, почитал рецензии, задумался. Решил таки глянуть.
И прихренел. Фильм волшебен. Эффект был еще ярче оттого что я ожидал увидеть.
Фильм действительно потрясающий. Я наконец увидел отличную живую умную фантастику. Картина либо отметает все стереотипы, либо воплощает их как-то по-новому, действительно естественно и оправдано.
Главным для меня стало конечно же внимание к деталям. Штрихи. Вот они вводят черту героя - любит мастерить подарки своими руками. Они не просто показывают подарок - обычно четкий и красивый - они суют в кадр непонятное нечто, жена признается что села на нее. И так с каждым кадром - видно, что он используется на полную. Все что мы видим в кадре наполено этим вниманием к деталям и естественностью поведения героев. Протагонист покорил меня абсолютно. Прекрасно продуманная роль и отлично отыгранная. Я так и не увидел что в его игре заслуживало снисходительного "ну, он же впервые в полном метре снимается". Его естественность, его нормальность, обычность - все сделано на ура. Без переборов, без гипербол для четкого и плоского результата, а просто обычный клерк. И его трусость, его слабость, его проснувшаяся жестокость, когда его загнали в угол - все чертовски натурально.

Концепт пришельцев действительно ценен. Как многие отмечали, здорово что в этом фильме они не ужасные хищники и не свермудрая раса, а просто тупая свора эмигрантов.
Насчет глубокого смысла фильма - мол, его не нужно искать. Искать его действительно нечего, все на виду. Там нет выводов, там просто показаны довольно четко некоторые реалии нашего мира. Выводы по сути на нас.
Эмигранты - как паршиво им, как паршиво коренному населению от эмигрантов, и как дерьмово с этим управляется правительство. Особенно забавно что на пришельцев-эмигрантов жаловались негры - это отдельная шутка.
Вторая явная тема - ничтожество, "трагедия маленького человека" перед лицом корпораций. Там уже даже не упоминается о правительствах. Речь идет о корпорациях и о корпоративной системе, даже если это якобы правительственная организация.

По поводу несуразностей - бред на них жаловаться. Любую из них можно объяснить или отмазаться. Но на объяснение удет еще пара секунд рекламного времени. Я пытался объяснять каждую логическую выкладку в том, что писал. Выходит дерьмово - глава на 60 процентов в итоге состоит из дотошных объяснений что и почему. Почему корабль 20 лет висел без топлива? Топливо было нужно для полетов, а гравитацией они и в пассивном режиме могут управлять (гравилуч в конце подбирал модуль управления - было видно что вокруг модуля просто выключили гравитацию, по воспарившим вместе с ним камням), возможно на это идет обычное электричество. И так далее. Любую мелочь можно объяснить, но в этом ли суть.

Короче, отличный фильм, я чертовски рад, что нечто подобное появилось. Отход от шаблонов, потрясающая проработка штрихов, максимальная естественность как метод - чертовски здорово. Я восхищался и Монстро в том числе за те же вещи. Здесь еще и проблемы глобальные затронули, за что дополнительное спасибо.
Если кто-то хотел посмотреть на перерождение офисного планктона в героя событий - это правильный фильм. Не ебанутый Вонтед. Вот только здесь понимаешь, что ничего веселого в этом перерождении нет.
И концовка отличная. Победил? Проиграл? Выжил. Все на этом. Лишился нормальной жизни, превратился в пришельца, но выжил. И ждет излечения. Лучшая концовка наверное для подобной истории.
В общем, спасибо Джексону что дал Бломкампу картбланш и 30 миллионов. Уверен, он не пожалел. Надеюсь, подобная практика войдет в обиход.

Разочарование в кумирах

2009-04-15T01:39:36Z

Френды продолжают капать по одному в день, напоминая о древней китайской пытке. Не смотря на то, что я ничего сюда не пишу уже черт знает сколько. Они продолжают капать, я дергаюсь – надо что-нибудь написать. Зачем-то же люди сюда пришли. Надо же сказать что-нибудь. Сказать нечего. Писать из серии «Здравствуй, дорогой дневничок» неохота, а по существу – ничего не приходит в голову. На лепре за это время умудрился отписать 7 постов. Сюда – нечего. Такие вот странности. Но так как я постоянно что-то читаю, смотрю и пытаюсь разобраться, рано или поздно щелкает. Вот и сейчас…

Смотрю Гордонкихота с Задорновым. Смеюсь и плачу. Перед этим неделю просидел в лепрохоливарах на тему АльтернативнойИстории Склярова, креационизма вс эволюционизма и прочего, прочего. Щелкнуло у меня следующее: куда их всех несет? Почему люди, которых мы успели за что-то полюбить и зауважать начинают заниматься немыслимой хуетой?

Вот Задорнов – хороший сатирик. В своей весовой категории – считай, лучший. Много хороших вещей написал. Да и серьезные вещи, лиричные, ранние я у него видел – талантливо. Изящно.
Куда его вдруг понесло? Сначала эта идиотская лингвистика – радость от слова «ра», русский язык – не потомок, а прародитель санскрита… Мне как изучавшему лингвистику, историю языка, сравнительную типологию, все это было мягко говоря смешно. Я думал это он так неудачно шутит, стебется, развлекается. Окащалось нет – верит. Хотя достаточно прочитать какого-нибудь Реформатского, чтобы понять, что уровень логики на уровне детсада и пересмотреть все свои попадания пальцем в небо. Дальше больше – он еще полез строить на основе своих изысканий теорию хронологии не хуже Фоменко. Нагородил бреда еще большего. Я не к тому, чтобы в этом всем ковыряться – у меня другой вопрос...

На хрена ему все это сдалось? Внимания к себе привлечь побольше, денег срубить? Или ему мозги кто промыл из «альтернативщиков» и он «уверовал» и пошел просвещать массы. Но и в том и в другом случае, выходит, что уважать его больше не за что. Он либо продался, либо просто дурак, не способный вообще мыслить критически.

Далее – Гоблин. Хороший переводчик. Действительно хороший. На моей памяти я помню у него только один замеченный косяк – где-то он не распознал и дословно перевел идиому. Не помню точно, но на уровне перевода «let`s call it a day» перевести как «назовем это днем» или «I have nothing to do with it» как «мне нечего с эти делать». И озвучивал здорово, в тему, эмоционально, с подачей. И ВК с Матрицей обстебал удачно – в подростковом возрасте на ура смотрится.
Куда его понесло дальше? Он стал критиком, активистом, порнодельцом. Начал обливать грязью Стругацких и еще много кого. Начал рубить бабло. Особенно запомнился тем, что воспитывает на своем сайте армию школоты и банит любого, кто пробует с ним спорить. То есть как бы тоже говорит нам «теперь мне похуй на ваше мнение».

Каганов. Сразу оговорюсь, что ставить его в один ряд с предыдущими неохота. Мое уважение к нему, хоть и пошатнулось, но не рухнуло окончательно. Он безусловный мастер малой формы в фантастике. Еще более уникален его юмористический талант, а точнее гениальный стебный креатив любых мастей.
С ним странности не такие серьезные, как у остальных. Но все же – когда я только начинал его читать и долгое время после этого – я был готов подписаться под каждым его словом. Потом произошло странное – все больше и больше его рецензий и мнений отличались от моих и, что еще интереснее, его аргументация своих мнений стала странной и довольно бросовой. Резкие реплики, оставленные без ответа возражения комментаторов. Один раз я уже писал – мол, не согласен я с ним, что Уолли хуже Кунг-Фу панды. Потом еще один выпад от него в сторону Тарковского. Хотя нашли его старую книгу, где в предисловии сам Ллео говорил о восхищении Тарковским. Этот факт Ллео оставил без комментариев. Потом он похвалил обитаемый остров. Я продолжал пожимать плечами, но в конце концов я понял, что совокупность странностей перевалила через барьер доверия. Я перестал воспринимать его как абсолютно адекватного человека. Перестал верить ему на слово, и дело не в том, что многие его выводы отличаются от моих – это не помеха уважению. Дело в том, что его аргументация стала весьма странной, а пробелы в логике росли.
Я не буду говорить, что Ллео «испортился» - нет, я просто перестал его понимать. Похоже, он стал злее. Я даже всерьез задумался над тем, не стал ли он троллем. Возможно, все эти «странные посты» - простая разводка и на самом деле с адекватностью Ллео все в порядке. Быть может.

Жванецкий – безусловно гениальный человек. Не хочется даже сужать это «человек» до «сатирик». Но если я правильно уловил его интонацию, когда он упоминал Стругацких, он их не любит совершенно. (Буду рад оказаться неправым). Безусловно, это не перечеркивает моего к нему уважения, но один гений не признает величие другого это всегда неприятно для того, кто превозносит обоих.

И таких разочарований много, тысячи их. Всех не упомнишь, не перечислишь. Напишите мне для полноты картины ваши самые запомнившиеся факты, которые пошатнули ваше безграничное уважение к кому-либо из подобных людей или нивелировали это уважение как таковое.

Перл

2009-03-04T03:27:34Z

Я люблю питерский Институт Мозга Человека (www.ihb.spb.ru/newsindex.htm), сейчас жадно читаю статьи на их сайте... Вот встретил гениальную фразу, делюсь.)

Сто миллиардов нейронов работают в сложнейшем взаимодействии друг с другом, и нам еще предстоит изучить, как они это делают. Но мы уже многое знаем. Мы точно знаем, что мозг имеет отношение к мышлению.

Читаю дальше краткую историю планеты земля...

2009-02-08T23:35:33Z

"Итак, мы знаем, что с самого момента появления истинно наземных позвоночных – амниот – произошло их разделение на две эволюционные ветви: тероморфов и завроморфов. Обе группы возникли одновременно, в позднем карбоне, но первоначальный успех оказался на стороне тероморфов (с их неороговевшими покровами, благоприятствующими активной терморегуляции, относительно большим мозгом и высоким уровнем метаболизма); они доминировали в позднем карбоне и перми. Однако в триасе высшие завроморфы – архозавры – одержали верх над высшими тероморфами – терапсидами, – начисто вытеснив последних из крупного размерного класса. "

Смотрю на все это и не покидает ощущение, что читаю синопсис Трансформеров-2.)

Кстати, мы тут делаем браузерку

2009-01-30T07:19:22Z

Почему-то до сих пор не упоминал здесь, что уже больше полугода работаю над браузерной онлайн-игрой Магические Земли. Пишу сценарий, легенды и прочее. Получается вроде довольно забавно. Если интересно - http://www.magiclands.ru
Можно прикола ради зарегестрироваться, поржать. Можно после этого остаться, гамать сутками, матчкинить, вливать реал мешками и сделать меня богатым и успешным, но это необязательно. А пост вообще не об этом...

Одна прекрасная девушка упирала на то, что в игре нужно развивать разнообразную бесполезную с практической точки зрения социалку. И она похоже своего добилась - увидел сегодня вот такую штуку

Помогите вырастить Дерево Любви для Елена
Сам, несмотря на то, что администрация ни сном ни духом был, что ввели такую штуку. И да - это в некой степени спам и просьба лепроэффекта по ссылке.
Ибо, нажав на ссылку вы ПОМОЖЕТЕ РАСТИ МОЕМУ ДЕРЕВУ ЛЮБВИ ОЯЕБУ.
Жми ссылки! Расти деревья! Офигеть, дожили... деревья любви, бля.

Ну вдруг знаете

2009-01-29T10:22:24Z

Эйнштейн мучился вопросом - меняется ли вселенная от того, что на нее смотрит мышь.
А что если мышь сидит в ящике с котом Шрёдингера - изменится ли вселенная, если кот съест мышь, которая смотрела на вселенную и тем самым, возможно, меняла ее. И сможет ли ее съесть кот, который наполовину мертв. Мы получаем мышь Шредингера которая наполовину съедена и вселенную Шредингера которая наполовину изменилась от исчезновения мыши - наблюдателя. Демон Максвелла, сидящий в той же коробке, контролирует любимую дырку в перегородке между котом и мышью. То есть разум воздействует на вероятность того или иного исхода - даст съесть, не даст, тем самым делая закрытую систему неравновесной.
Мы можем еще чем-нибудь усложнить схему?

Купил синтезатор

2008-12-18T23:14:16Z

Не знаю зачем, но давно мечтал. 4 года. вот купил.
Тяжелый, зараза, но клеви. Одна проблема - я играть не умею. Не думал, что это так сильно может помешать.)
Хотелось сесть и... чтоб полилось.. а что-то как-то дрянь сплошная выходит)
Но я все равно доволен. Еще одна мечта сбылась - не ради этого ли мы живем.?

Квантум оф солас. Еще разок про бонда.

2008-11-20T03:16:37Z

Написал вот рецензию в обос_ру_кино. Обосрал кино.
Дабы в моей жежешечке появлялся хоть какой-то контент - перепост.

Скажу сразу - я поклонник старого бонда. С первого по десятый пересматривал совсем недавно. Да, я считаю, что... Коннери. Шон Коннери. Ненавижу Броснана и холоден к Муру. Лучшим злодеем считаю Ларго из римейка - из "Никогда не говори никогда". Это чтобы вы знали, чего от меня ждать.

К Крейгу я, тем не менее, отношусь нормально. Он мне понравился еще в Слоеном Пироге. Другое дело - концепт обновленной фрашнизы.

За спорами ретроШонКоннериАстонМартинСмешиватьНоНеВзбалтывать с теми кому "понра, ну че, прикольно. Пыщь-пыщь, пиу-пиу, ба-бах" по-моему все не заметили простой вещи. Короче, мое мнение:
Хотите сделать Бонда серьезным? Пожалуйста - вон с Бэтманом получилось. И никто уже не сравнивает мышек Бёртона и Нолана - они разные и по-разному великолепны.
Хотите выкинуть из фильма все классические атрибуты - ни гаджетов, ни замороченных тачек, ни Кью? Ну чтож, ни астон-мартиным единым.
Больше реализма, пыли и грязи... Попробуйте.
В общем - все что угодно, хоть сделайте Бонда преступником, каннибалом, копрофагом... но только чтобы от этого так же перло.

Убираете то, что любили в старых фильмах - вам это простят, если вы дадите на замену что-то еще более интересное, цепляющее и вдобавок - новое.

Что мы видим в результате? Они хотели сделать драму...
У Бонда убили девушку, он мстит. Оцените оригинальность по школе от нуля до пиздец.
Матиса замочили, Матис умирает на руках Бонда. Оцените оригинальность.
У Куриленки когда-была-маленькая-замочили-всю-семью-на-глазах-у-ребенка. Оцените оригинальность. (Когда Иви в Вендетте о таком рассказывало смех не вызывало, кстати).

Ну и где тут глубокая реалистичная драма? Все те же комиксы, только уже чуть другой направленности. Чего было раздувать - мы делаем серьезного Бонда, у нас режиссер элитных драм... и в итоге все равно делать штамп на штампе?

Вывод - облажались. Можно было сделать из Бонда настоящую драму? Безусловно можно. 17 мгновений хотя бы вспомнить... Можно и глубже уйти. Только похоже никто не пытался.
Ну и по мелочи:
Отвратная первая сцена погони. Ни хрена не понятно - кто, где, в какой из машин Бонд. Почему стреляют? Камера пляшет, как будто ее Бакмамбетов подержать зашел. Ни фига себе современный голивудский уровень.
С драками та же фигня - все мелькает, слишком частая смена планов, картинка в голове разваливается. Чем еще ценны фильмы Джеки Чана или Брюса - никто не машет камерой, пытаясь передать динамику. Все движения видны, понятно кто кого бьет и насколько круто.

Куриленко... М-да. Я вообще радоваться собирался - русские голливуд покоряют (в очередной раз). Радоваться не вышло. То как она себя озвучила - это уже все отметили. Не стоило одновременно пытаться отыграть и показать что "я еще говорю по-русски" и при этом "но я с Украины и горжусь этим". Причем как сыгран голос мне не понравилась. От игры визуальной... не берусь судить, но у меня постоянно флэшбеки накатывали, что я МаксПайна смотрю. Или Хитмана. И роли у нее все такие одинаковые - бондгерл, хитмангерл, пайнгерл. Из нее бренд делают. Скоро женщиной-кошкой станет.

Понравился мне только момент, когда Бонд ее поцеловал - это было неожиданно, тонко и почти глубоко. В это верится.

Но вообще меня гложет вечный вопрос перезапуска франшиз. Если вы хотите выбросить из бонда все, что делает его бондом - нахрена вы его трогаете?
Ну запустите новую франшизу - назовите его Беймс Жонд, шефа - "Б" и ездит пусть на тойоте. Что вы лезете в наши смешиватьНоНеВзбалтыватьАстонМартин, если вы считаете что это фигня и комиксы. Ну и делали бы своего, реалистичного. Но - снуля. Это честнее, чем обнулять бедного 007. Имели бы хоть квант сострадания.
Те же вопросы к МаксПайну и Хитману (и снова везде куриленко - может она УбийцаФраншиз?). Зачем брать любимые народом вещи, если вам они не нравятся и вы хотите все переврать и сделать все "по-другому, все как в жизни, а не та хуйня, что была"? Насчет пайна могу сказать точно - тут кто-то все не мог представить даже, как его экранизировать - да о чем вы? В первом пайне уже все есть. Герои, диалоги, кадры, планы - там все за вас уже сделали ребята из Ремеди. Бери да снимай. Но у нас как всегда творчество и свой взгляд.

Йен Флеминг достаточно служил в разведке. Он был агентом. И весь свой опыт он почему-то решил представить именно в такой форме - гротескной, комиксной, аляповатой. Почему? Может, потому что понял, что вся эта пафосная хуйня про реализм жизни агента - унылое говно? Реализм, это не всегда хорошо. Есть еще символика, эстетика, гиперболизация - и они нужны не только для того чтобы упростить, сделать смешням и забавным.
Ведь у Флеминга "Квант милосердия" был коротеньким рассказом. В котором бонд просто сидел и слушал рассказ посла о его друге. О его судьбе, любви, предательстве. Очень глубокий и красивый рассказ без единого выстрела - о жизни. Хотели делать серьезного Бонда - там бы и искали, у самого Флеминга.
А так - спиздили героя, спиздили красивое название, сути не ухватили и своей тоже не создали.
Да, вы дочитали до конца.)

Фантастика 2009

2008-11-19T00:30:35Z

...наконец вышла. Ну например на озоне. "Офф-лайн, адажио" там присутствует.
Вышла 2 ноября, но я узнал только сейчас, ибо выходила она черт знает сколько и я уже давно устал гуглить и бросил. В итоге проспал появление на 2 недели. Завтра пойду в магазин - может и довезли уже.
Приятного чтения.

Валли или Кунг-фу Панда?

2008-10-19T06:35:48Z

Здесь вот Ллео Каганов пишет, что отсмотрел оба вышеназванных мульта и пришел к выводу, что Уолли (От перевода имени как "Валли" меня подташнивает, уж простите. Уолли, это ведь не только абревиатура, оно должно восприниматься как ласковое сокращение от Уолтера)... В общем, что Уолли - вторичный шлак, а Кунг-фу панда прямо таки шедевр.
Честно говоря, я сначала подумал, что вся эта длиннющая статья - провокация, прикол или просто "а напишу ка я что угодно". Ибо плюсы панды притянуты за уши, а о плюсах Уолли как-то ненароком забыли.
В общем, я от души загоревал - дело в том, что я очень люблю Пиксар. Передовая анимация, детальная разработка идеи, полное погружение в позицию своего персонажа или в концепцию всей версии реальности - какова была бы жизнь игрушек, если бы они были живыми? Ведь каждый из нас думал об этом в детстве - о том, чем занимаются солдатики пока мы спим. Сколько было написано и снято на эту тему. Но именно Пиксар реализовал эту идею наиболее емко, глубоко и красочно. Жизнь насекомых? Та же история. Флик прекрасен. Разумные крысы? Разумные автомобили? Рыбы? Теперь еще чувствующие роботы... И каждый раз - абсолютно новый взгляд на привычные вещи, яркие герои, отличные шутки и трогательные мизансцены. Лучшие из созданных полнометражных мультфильмов.

Короче говоря, я просто хотел высказать свое ХО - Уолли великолепен. Талантливый, яркий и отчаянно новаторский. Да, образ Уооли навеян Коротким замыканием - все это уже обтрещали, все это уже поняли. Да, постапокалипсис + нарочитая стилистика 50-х годов США со всеми песенками и пузатыми телевизорами - это формула Фолаута. Возможно, поэтому эта помойка показалась мне такой уютной и родной. Но, черт возьми, он же не исчерпывается этим!
Потрясающая креативная работа - концепция (как графическая, так и идейная, сюжетная) свалки, общества на корабле и отдельно - сообщества роботов. Да, основная линия довольно проста, но что если взглянуть на детали, на то, что скрывается за первым планом? Так же как Ллео агитировал смотреть на панду. Тут-то и открывается настоящий Уолли.
Не знаю, куда там Панде (типичный древний китай, типичная мультяшная замена людей животными, типичная история крутого шаолинь монастыря и мега-учителя, типичная история неудачника из грязи в князи, типичный антагонист, в прошлом - типично хороший малый, воспитанник мега-учителя. И типичный-же ммега-супер учитель, у которого все непонятно, но он очень мудрый.) до скрупулезно продуманного до деталей картины будущего? Быт, кежуал робота, кежуал людей... И не смотря на это - панда у нас новаторский и оригинальный мультик, а Уолли - проходное шаблонное гавно. Я чего-то не понимаю в этой жизни.
Возможно, Ллео просто тренировался - мол, я могу убедительно писать о чем угодно. Даже о том, что Панда лучше Уолли. Через пару дней можно с той же убедительностью и горячностью написать об обратном и расписывать плюсы Уолли...

В общем, я хотел только высказать свое восхищение создателям Уолли за талантливую и глубокую вещь. И да - Панда мне тоже понравился, мульт точно не плохой. Более того - я очень ждал его с момента появления первых слухов - там ведь упоминались Джеки Чан и Джек Блэк - но все-таки он не идет ни в какое сравнение с Уолли. Ваше мнение?

Бонд. Джеймс Бонд.

2008-10-13T06:02:41Z

Роман отчаяно брыкается и отказывается писаться, хотя я работаю над материалом уже 10 месяц. Я отчаяно хватаюсь, за все, что может мне помочь или хотя бы дать возможность отвлечься. Полез на полку за Чеховым, которого давно хотел почитать, зацепился за Пушкина. Я его не люблю - решил вспомнить, за что именно. Прочел Онегина... Занятную шутку он сыграл, сплошной стеб, очень здорово. Чехова прочитал "Черного Монах", которого давно рекомендовал Катериничев в качестве самой страшной вещи в лит-ре. Вещь великолепная, но "Портрет" Гоголя все равно страшнее. У Чехова оказалось довольно сложно учиться. Читаешь и понимаешь, что текст хорош необычайно, но вот как это повторить, что именно запомнить, вычленить ход или прием - с этим куда сложнее. Ритмика у него совершенная, это да. Причем совершенная ненавязчиво, что еще удивительнее...

Ах да, я обещал про Бонда. Так вот в порядке очередного ликбеза решил пересмотреть Бонда. Прямо с начала, с Доктора Но. Отсмотрел все семь картин, где Бонд - "настоящий", то есть Шон Коннери. Особенно забавно смотреть подряд "Thunderbalt" и "Never say never again", учитывая что второй фильм - римейк первого, снятый через 18 лет. Интересно сравнивать что лучше было сделано в первом, что во втором. Кстати, предыстория римейка весьма интересна. Скаже лишь про название - Коннери клялся жене, что никогда после "брилианты вечны" не будет играть роль Бонда - мол он его ненавидит, и все такое. Когда же ему предложили роль в римейке он согласился и его жена сказала эту сакраментальную фразу - Никогда не говори никогда. Вот эта крайне занятная статья про римейк

За семь фильмов мне показалось забавным следующее - чаще всего Бонд достает свой Вальтер, чтобы отдать его врагу и поднять руки. Вторая самая частая причина - он достает пистолет, заподозрив чужака в своем номере. Обнаруживает голую девушку в своей кровати, убирает пистолет. Еще он иногда из него стреляет. Но это так...
Второе - никто из злодеев никогда по-настоящему не хотел его убить. Вероятно, они проникались к нему безудержной симпатией из-за его чертового обаяния. Вместо того, чтобы просто пристрелить его в любой из биллиона моментов, когда это было сделать элементарно, они могут запереть его в башне, оставить на падающем самолете или предоставить ему любой другой способ остаться в живых.
Так же в каждой серии Бонд попадает в сверхсекретную цитадель врага, где тот гостеприимно встречает его, поит смешанным но не взболтанным сухим мартини, угощает девушками, рассказывает о своих гениальных дьявольских планах, а затем, видимо опомнившись, все же пытается его убить все тем же самым непрактичным и ненадежным способом.
Крайне меня позабавил Доктор Но, который запер Бонда в тюремной камере с вентяляционным отверстием в метр, забранным тонкой решеткой на паре ржавых болтов.

И последнее - мне вдруг стало интересно, что они там наснимают в кванте милосердия. Я нашел текст Флемминга. Оказалось, это короткий рассказик. Причем рассказик крайне интересный - в нем Бонд приходит к губернатору и тот рассказывает ему историю своего друга. Эта история - о любви, ненависти и мести, больше подходящая Теккерею или Голсуорси - и составляет 95 процентов рассказа. Бонд там выполняет роль свадебного генерала. Пришел, послушал, впечатлился. Интересным представляется то, как они из этого рассказа собрались делать фильм. Напрашивается вариант, что он Флемминга останется только красивое название, и ни слова из красивой истории о людях в картине не будет. И все равно будем ждать - посмотрим насколько этот Бонд хуже предыдущих.

И да, друзья мои - комментируйте. Вас уже больше полтинника, а я все от вас ни слова не слышал.

Почитал

2008-10-09T05:20:07Z

Отсмотрел все сезоны Хауса запоем. Ессно, полез в инет на предмет Хью Лори. Попытался смотреть Дживса и Вустера без перевода. Тяжелее всего понять, что говорит Лори - его английский слишком идеальный, чтобы что-то разобрать. Но дело того стоит. Более британских англичан я еще не видел.
Далее я скачал книгу Лори "Gun seller". Она великолепна. Натаскал кучу цитат - шутит он непревзойденно. Ну, хотя бы:

"Дёрк Ван дер Хоу прибыл в "Эдельвейс" в восемь часов того же вечера, в компании своей шотландки жены Роны и двух юных дочурок. Путешествие было долгим - все таки шесть часов от двери до двери, - и Дёрк чувствовал себя усталым, раздраженным и толстым.
Нынешние политики - люди, как правило, нетолстые: то ли потому, что стали больше работать, то ли просто современный электорат все же предпочитает выбирать тех, кто легко помещается в телеэкран."

или:

"В принципе, он мог быть откуда угодно - вероятно, оттуда он и был."

Некоторые альдебораночитатели усмотрели в герое многое от Доктора Хауса и от Берти Вустера - верояино, увидели то, что хотели увидеть. Я увидел только гениального британца, умеющего потрясающе шутить.

А еще я наконец приобрел последний роман Барикко - "Такая история". Этот итальянский джентельмен был и остается лучшим писателем на Земле. As for me, понятное дело. Эту книгу читаешь не запоем и иногда даже устаешь от нее, но тебе плевать. Самое сильное чувство - счастье от того, что такая книга и этот автор существуют в нашей вселенной. Что подобное возможно написать. Чертовски обнадеживает, в отличии от всего остального.
Кто не читал Барикко и думает, что мой литературный вкус чего-то стоит - всенепременно советую.
И да - кто еще желает выразить дружбу и любовь действием, плюсадины сюда
Повторюсь - это реально важно и реально нужно. И сегодня последний день голосования. Такая история...

Я писаю калом с этих людей.

2008-10-04T01:29:36Z

Читаю рассказы на конкурс ай-future. Безграничность моего охренения безгранична. С чего людей прет такое писать?

Квази будильник на нейротумбочке издал транспротивный сверхзвяк. Я нанопроснулся и жидкокристаллически высморкался. Какой чудесный антидень! Я такой же неудачник, как и 42 года назад, зато теперь мой мобильник сворачивается в трубочку и у меня семь рук, растущих из моей пышущей жизнью задницы. Я опустил взгляд. Из ширинки грустными зелеными недавно имплантированными глазами на меня уставился мой член...

А еще в нас, оказывается, еще жив дух советской школьной романтики. Пашка Сафонов, Марьиванна, мальчики дергают девочек за косички... Какой-то Футуристический Ералаш. Это было куда более неожиданной находкой.

Короче, не спрашивайте с чего я такой мизантроп.

Внимание, конкурс.

2008-10-03T15:28:10Z

Итак, я решил в кое-то веки поучаствовать в инет-конкурсе. Сообщество "Ай-я-яй, будущее!" предложило поразмышлять на этот раз над образованием 2050 года. Тема интересная, тем более уже затронутая в "Адажио", его я туда и отправил. Ну что, друзья старые и новые, еще неизведанные - аскаю вашией поддержки.
Для голосования нужно отправиться сюда и оставить "+1" комментом к рассказу. При условии, конечно, что рассказ вам нравится.
Мне правда нужен ноут, поэтому каждый голос чертовски важен. Friend in need, is a friend indeed.

Фэнзин, наконец, выложил "Возвращайся, сделав круг"

2008-06-29T22:04:48Z

Собствено, http://www.fenzin.org/book/17404
1600 скачек за три дня... Всем приятного чтения.
Тролли уже отписали свое вечное "скучно, нудно", которое пишут во всемх своих рецках, в общем, все идет нормально. Будет здорово, если появятся рецензии людей более вдумчивых.
А вообще... погода сводит меня с ума.

Да вот хотя бы...

2008-06-23T23:41:31Z

На волне ажиотажа по поводу смелого хода Глуховского уйти в сеть решил-таки глянуть на пресловутое метро. Прочитал пару страниц, реакция вышла вполне ожидаемая.
Люди, да вы ебанулись...(с)каганов. (прицепилась эта мужрая и тонкая фраза - куда ни посмотришь, всюду подходит. Великий человек Лео, властитель дум)
Книга и впрямь страшная, там люди "оборачиваются к ним спиной". Мутанты...
А хвалили язык... Интересно, какой процент "читателей" вообще представляет себе, что такое литературный язык? Про писателей скорбно промолчу. Какой язык? Где там язык, простите и за что его хвалить. Я похвалю, если найду, вы только скажите...
И ведь пишут ему отзывы - находят несоответствия - все так хорошо разбираются в том, сколько оружия можно носить на себе, можно ли успеть донести хрюшку за то время, пока тебя не накроет ударная волна... а вот язык - классный, говорят, язык. Неужели все такие технари?

Читатели как дети, ей богу: ой какое метро в книжке, прям как то, по которому я на работу езжу - надо почитать. Ой людишек растерзали-растерзали, интерес прямо пенетрирует в меня ректально. И язык - мама мия, почти русский. Такая редкость.
Я не настаиваю, чтобы писатель помнил сколько патронов осталось в рожке героя после того как он застрелился, не настаиваю, чтобы он отличал рожок от обоймы отличал, чтобы спускал курок, а нажимал на спусковой крючок - хотя хорошо бы - это не его профессия. Его профессия - писать. И поэтому было бы просто здорово, если бы хотя бы писатель понимал, что такое литературный язык.
Мне не хочется оборачиваться спиной, не хочется читать текст с одним-единственным смысловым слоем, без визуализации и с понятной и дебилу прагматикой. Пойду лучше дальше Гассета читать. Как он выразился, банальности - это трамваи мышления...

А насчет достоверности... Я пока писал роман разыскал в сети несколькоих физиков, зав кафедрой и прочих. Мило переписывались с науч.обозревателем Граней.ру. Так вот, что интересно - когда пытаешься спросить "а можно ли использовать потоки нейтрино как движущую силу парусников" или "что заменит кремний в будущем" и другие банальные вещи, все специалисты отвечают одно и то же:
- Ну ты же фантаст! Не парься! Ну выдумай какую-нибудь гипер-шлямбу, мега-поле, все такое. Нахрен никому не нужно, чтобы все это вписывалось в существующую теорию. Может, и угадаешь еще...
Милые люди эти профессионалы.

"Офф-лайн, адажио" Часть вторая. ЖЖ по-прежнему отказывается глотать одним куском.

2008-06-09T23:02:39Z

* * *

- На счет три?
Они сидели на огромной кровати, предусмотрительно стянув с нее полуистлевшее покрывало, покрытое слоем отвалившейся штукатурки. Стоило Рю и Флибу кивнуть, Ника громко крикнула «три», и они отключили свои терминалы. Рю показалось, что на него упал тяжелый пыльный занавес.
Исчезла сеть, восприятие замедлилось, потеряв искусственные нейронные связи. Время, наоборот, пошло быстрее. Погас, как перегоревшая лампочка, человеческий океан, и с ним исчез шепот чужих сознаний. Измененное восприятие цветов сменилось естественной гаммой, словно кто-то стянул с глаз стерео-очки.
Исчезла дорисованная Рю вторая луна, опоясанная кольцами из попугаев, и аляповатый двадцатикилометровый Маяк Двух Капитанов, поставленный им на Монблане еще в детстве. Рю на секунду почувствовал себя замурованным в собственной черепной коробке, бесконечно одиноким, как единственный выживший после кораблекрушения.
- Вы… Вы здесь?
Флиб прочистил горло.

- А куда мы денемся?
Голос у Флиба был нормальным – не ошарашенным и не дрожащим. Он на своей станции проводил в офф-лайне достаточно времени.
- Ника?
- Я здесссь.
Она это почти прошипела, как будто всю неделю питалась одним мороженным и теперь осипла до крайней степени. Рю казалось, что она побледнела, но из-за изменившегося восприятия он не был в этом уверен. Рю вдохнул ее запах, почувствовал ладонью тепло пальцев – сознание затуманилось, и он закрыл глаза, чтобы не так кружилось голова. Раньше все эти сигналы перекрывались потоками данных из сети, и он не обращал на них внимания. Теперь же…
Реконструктор заметил, что все это время старался держаться от Ники подальше, и, разозлившись на самого себя, подсел к ней вплотную, уткнулся в пахнущие персиком волосы. Хотя, возможно, они пахли апельсином, но проверить было попросту негде.
- А прилетайте-ка вы ко мне, вот что.
Флибэти смотрел на них с нескрываемой жалостью – наверное, они и впрямь заметно побледнели.
- Хоть отключаться будете почаще.
Возможно, Флибэти стал недолюбливать сеть после своего отлета на «Хоррор». С другой стороны, он мог улететь туда, потому что недолюбливал сеть. Сигнал до марсианской орбиты доходил, но был, конечно, никуда не годным, поэтому ни о каком полноценном общении с землянами речи не шло. Всё собирались провесить линию бакенов-ретрансляторов, но проект раз за разом откладывался. Поэтому мета-речь у Флибэти была блеклая и односложная, наполненная вставленными невпопад мыслеобразами, чем сильно напоминала детскую.
- Флиб, ты знаешь, мы собираемся тебя навестить, но…
- Нет, я не о том – перебирайтесь насовсем.
- Зачем?
- Поймете. Там очень здорово. Честно, я уже успел соскучиться. Земля, она как зимнее пальто – и греет, и давит на плечи.
Рю встал и прошелся по номеру.
- А почему ты там торчишь, Флиб?
- Ну, как… Я выбрал эту работу, потому что не понимал, как это возможно – девианты. Правда, я до сих пор не понимаю... Откуда, из каких темных подвалов ДНК выползают эти гнилые гены, порождающую такие отклонения в психике, которые не может выправить даже учитель. Программа отслеживает все процессы, происходящие в организме с самого рождения – пульс, давление, биохимия, осознанное, полуосознанное, бессознательное… И все равно что-то ускользает, развивается и укореняется в этих бедолагах, несмотря на все наши усилия.
- Нет, это ясно. Почему именно на «Хорроре»? Вы держите их подальше от людей?
Флибэти откинулся назад и улегся набок, положив руку под голову.
- Скорее людей подальше от них… Знал бы ты, сколько раз пытались добиться, чтобы мы открыли доступ к ощущениям пациентов. Петиции писали, доказывали… Иногда мне кажется, что они слишком здоровы. Слишком воспитаны и образованы. Они хотят понять. Миллиарды воспитанных и образованных людей, приученных, что дурного опыта не существует, что из любого, даже самого отвратительного, можно извлечь урок.
Ника открыла один глаз и следила за кружащей под потолком мухой.
- А в чем они неправы?
Флибэти вздохнул.
- Они думают, если залезут в шкуру девианта, то всё поймут. Поймут, почему подобные отклонения еще существуют, почему не спасает евгеника и старания наставников, почему солнце светит, а ветер веет… А это ни черта не поможет понять. Ни черта.
Рю сказал, прежде чем успел одернуть себя.
- Ты… Ты пробовал.
Флибэти вздохнул.
- Все, кто работает, пробовали.
Флиб лежал, глядя в мутное грязное окно, в котором нельзя было разглядеть ничего, кроме мути и грязи. Вряд ли эти это приятно – примерять на себя мировоззрение девиантов. Особенно учитывая, что психика инертна, и после инсталляций в сознании часто остаются артефакты.
Реконструкторам по большей части приходилось иметь дело с гениями своей эпохи, с духовными лидерами… Флибу, скорее всего, доставались куда менее забавные артефакты. Как-то раз он упоминал, что увидел на столе горящего фазана и все пытался потушить его своей курткой.
Рю вспомнил, как они со Стратосом, Навье и еще несколькими командами увлеклись, работая над Курской дугой, не вылезали со сцены сутками. Экранировали собственную память, загружали блоки псевдо-воспоминаний и проживали раз за разом десятки коротких жизней. Так ощущения получались более яркими, да и персонаж обрабатывался не в пример быстрее, по сравнению с обычным компилятивным способом, когда все ощущения подбирались по отдельности. Реконструкторам пришлось просиживать часы в окопах, сочинять донесения, наводить орудия и умирать, умирать, умирать… После того, как они закончили, Рю еще пару дней берег голову, стараясь не слишком ей вертеть и левое плечо, которому не везло больше всего – один раз в него попал осколок, два раза – пуля. Лекарства от фантомных болей не спасали, да и убедить себя в том, что ты не мертв, что больше не нужно стрелять…
Иногда артефактные куски чужих личностей проваливались куда-то в щель между половицами сознания, чтобы потом неожиданно проявиться. Рю помнил, как однажды попытался расплатиться с собеседником за приятный разговор, а перед выходом из клуба рылся в карманах в поисках подорожной. Призраки личностей и целых эпох время от времени возвращались, но он не придавал этому значения.
Единственное, что всерьез занимало его, это перешедшая от Шарля Мориса хромота. Она давала о себе знать только в те моменты, когда Ника оказывалась рядом. Реконструктора словно затягивало в дряхлую шкуру Шарля Мориса, который мог позволить себе пыхтеть, жаловаться на ноющую спину, бросаться помпезными фразами, но самое главное – смотреть на Нику без стеснения, любоваться ей, бессовестно разглядывать, одевать в витиеватые комплименты и подливать ей шампанского… Не опасаясь заявлений о проигранном споре.
- Может, прогуляемся? Не собираетесь же вы просидеть в этой комнатушке весь вечер?
Ника потянулась, встала с кровати и вышла в коридор. Рю вопросительно посмотрел на Флибэтиджиббета, тот в ответ только хмыкнул.
- Идите, я пока посижу. Попробую заставить этот ящик работать.
Он кивнул на пылившийся в углу телевизор. Рю пожелал ему удачи и побежал догонять Нику.
Она стояла в конце коридора, перед лестницей на второй этаж – половина пролета обвалилась, и Ника замерла на последней ступеньке, будто примеряясь – сможет ли допрыгнуть. Решив, что это не в человеческих силах, она взялась за перила и подергала. Убедившись, что перила выдержат, полезла наверх. Рю подбежал к ней и подхватил, подстраховывая. Стоило ему положить руки на ее талию, как в голове тут же всплыла ухмылка учителя, плавающая в темноте, словно забытая каким-то рассеянным Чеширским Котом.
Когда Ника перебралась через пролом, он отошел на пару шагов назад и прыгнул. Прыжок вышел неуклюжим и, если бы Ника не схватила его за руку, Рю свалился бы вниз.
Второй этаж мало чем отличался от первого, разве что в конце коридора имелось огромное окно с широким подоконником. Стекло было разбито вдребезги, а осколки, застрявшие в раме, дребезжали от порывов ветра. Они сели на подоконник спиной к окну и принялись энергично болтать ногами, будто убегая от страшного чудища, несущегося за ними по пятам.
- Мы вернулись туда незадолго до новой весны…
Ника, с трудом разлепив пересохшие губы, продолжила:
- Десять лет уместились в скомканном «Как дела?»
Рю улыбнулся:
- Ты сказала: «в порядке, вот только не видятся сны,
- Видно, весь свой лимит я начисто проспала»
Инерция сознания иногда проявлялась и в более причудливых формах. После Поля Верлена Рю пару дней мог сносно рифмовать, этот стишок он придумал именно тогда.
Ника растянулась на подоконнике, положив голову на колени Рю, закрыла глаза.
- Начисто проспала и впрямь… Последний раз няня послала меня за новыми впечатлениями в Сахару. «За земляникой», как она это называет. Я провела пару суток, беседуя с ящерицами и всеми богами по очереди – их там полно, им там простор и уют… А из меня, видно, совсем никудышная богиня – я сначала растаяла, потом превратилась в айсберг, о которой разбивались корабли пустыни. Я уже сама не понимала, сплю я или нет… Хотя это со мной частенько бывает.
Рю осторожно провел кончиками пальцев по полоске голой кожи, проступающей между кольцами черной ленты. «Шоколад не причем, пора признаться хотя бы себе – подумал он – Кажется, мы спорили на шляпу Атоса».
- Не спи. Ты должна отдохнуть от работы. К тому же, ты отключена от сети – сон не запишется, человечество навсегда лишится очередного шедевра Ее Величества Ники.
Ника вздохнула.
- Если бы ты знал, как давно я хочу провести обычный день – без каких-либо впечатлений. Валятся на лугу, закидывать в рот настоящую землянику и бродить по сети, беседуя ни о чем, но… Нет новых впечатлений – нет интересных снов. Возможно, нянечка и позволит мне провести так один денек, когда я истоскуюсь по этой пустоте настолько, что она станет для меня «земляникой». Сладкой-сладкой.
Она зажмурилась и с удовольствием потянулась. Рю подул на ее волосы, и они разметались по пыльному подоконнику, как волны небольшого шоколадного моря.
- Я хотел тебе кое-что показать.
Реконструктор взял ее за руку и потащил к лестнице – вверх, пролет за пролетом. На седьмом этаже указал на приставную лестницу, утыкающуюся в деревянный люк. Ника полезла первой, откинула тяжелую крышку и забралась внутрь. Рю дождался ее удивленно-восторженного возгласа и только тогда полез следом.
- Я ничего не забыл?
Ника, затаив дыхание, разглядывала крохотную каморку, освещенную тусклым светильником под потолком. Пара старых диванов из Тома Сойера, пустая птичья клетка из «Убить пересмешника», кажется, они стащили ее у Страшилы. Ковер на стене из «Тысячи и одной ночи», зеркало из ранней ленты Хичкока. А светильник – тот самый, что в одной страшной сказке потух последним. Как называлась сказка, никто уже не мог вспомнить. Стол Флибэти притащил из какой-то инсталляции, наотрез отказавшись объяснять из какой именно. «Скорее всего, трофей очередного амурного приключения» - подумали они тогда. Проверить так и не пришлось.
Этот чердак «Трое с Оранжевой Гаммы-Единорога» нарисовали еще детьми. Их тайное место в сети, куда они стаскивали все дорогие им вещи, где прятались от учителей, от знакомых, от всего мира. Их настоящий дом.
- Сколько ты подбирал все это барахло?
- Не так долго, как может показаться. Труднее всего пришлось с камином – мы же тогда разобрали кусок дороги из желтого кирпича. Вандалы… Не думал, что так тяжело найти желтый кирпич. А вот статуэтки, которые ты стащила из собственных снов – их пришлось делать самому.
- Тут они поют?
- Да.
Она бросила на него благодарный взгляд.
- А Боцман, он здесь?
- Я отыскал очень похожего кота, притащил сюда, но он улизнул. Когда мы выключались, он шуровал в одном из номеров на пятом этаже – я не стал его отвлекать.
Ника на цыпочках, будто боялась разбудить саму себя, подошла к камину и дотронулась до статуэтки грифона – та затянула заунывную мелодию.
- Ты перепутал песню. У меня она пела «Свистать всех наверх», а эту я даже не знаю.
Рю виновато пожал плечами, и Ника засмеялась, глядя на него – она до сих пор не могла поверить. Присела на низкий диванчик и зарылась лицом в ладони.
- А ловушка? Это она?
Ника схватила валявшуюся на столике картонную пирамидку, расписанную бессмысленными закорючками, которые они условились считать магическими рунами.
- Это простой картон. Никакой магии.
Они написали эту программу-ловушку, чтобы она засасывала в себя учителей, если те вдруг осмелятся проникнуть в их святая святых. Программа даже работала, и пару раз в силки угодили няня Ники и сенсей Рю. Хотя, возможно, они просто подыграли детям, уединившись в смешной игрушке, чтобы перемыть кости своим воспитанникам.
По-детски широко улыбаясь, Ника крутила в руках невесомую пирамидку и что-то нашептывала, видимо накладывая на ловушку очередное страшное заклятье.
- Ты спала на этом диване, а вторую койку никто не занимал – ложились вдвоем на полу, на равных. И почему-то так и не озаботились стащить еще хотя бы дырявый гамак с какого-нибудь пиратского галеона…
Он смотрел на деревянную маску беса – копилку страхов. Когда-то они скармливали уродливому демону все свои детские фобии, кошмары и опасения. Засовывая в пасть очередной самый страшный страх, они предвкушали, как в будущем достанут его оттуда – побежденным, смешным. Рю до сих пор любил иногда вытряхивать на стол всю копилку и перебирать усохшие страхи юности, вспоминая, почему он боялся воздушных шариков и как умудрился до смерти испугаться трехмесячного оленя.
- Тот раз, когда ты предложила уйти в приват, сплести сознания через сеть и увидеть общий сон – только для нас двоих… Я лег поближе к тебе, взял за руку... Это было до дикости неудобно, но на утро оказалось, что мы так и не разомкнули рук.
У них получилось улыбнуться одновременно. Одной и той же улыбкой – словно они долго тренировались и собирались развлекать этим трюком публику.
- Ника… Как этот сон выглядел для тебя?
Она прикусила губу.
- Это же был общий сон, граф.
- Мне кажется, каждый из нас увидел его по-своему.
- Я уже почти ничего не помню.
- Закрой глаза.
Он наклонился к ней, прижался лбом к горячей щеке.
- Вспоминай. Ты стоишь у окна…
- Я стою у окна.
- На подоконнике стоит картонная коробка, в ней – лесная поляна, крохотная, живая. Из нее бьет земляничный фонтан. Ты протягиваешь руку…
Ника оборвала его:
- Нет, там озеро с темнотой. Прохладной, бездонной… Над ней туман сумерек, тени плещутся через край. Я опускаю в нее руки, словно смываю свет.
- А еще стол… На нем спит лиловая ящерица с осыпавшейся чешуей. Но это не мой страх.
- И не мой. Наверное, это чей-то чужой кошмар, который забрел к нам передохнуть.
Рю зажмурился, словно всматривался в воспоминания.
- На стенах висят фотографии стен, на потолке – разочарованное зеркало, в котором не отражается ничего.
- Тут нет стен. Совсем. Только пол и потолок, сливающиеся в неразличимую линию горизонта – он идет волнами, качается, будто колышутся края плоского мира. А мы – внутри этого плоского мира, словно подпорка, не дающая ему снова стать двухмерным. Наверное, со стороны он похож на улыбку.
- Я подхожу к тебе со спины, кончики пальцев касаются ткани, проходят насквозь, натыкаются на холодную, покрытую мурашками кожу, проходят насквозь… касаются твоей души.
- На мне…
Она запнулась, и Рю почувствовал, что ее щеки стали еще горячее.
- Я без одежды. Ты подошел, весь заросший мехом, всклокоченный и раздувшийся как Боцман, и протягиваешь ко мне руки. Их много – тонких, прозрачных рук.
- И я обнимаю тебя, ты как янтарный мед, из которого сделано солнце любого сна.
Он опустил голову ей на плечо и прошептал:
- Ты знаешь, а ведь я обнимал тебя только там. Обнимал просто так, не в танце, не дурачась, а по-настоящему – только во сне. По-настоящему – только во сне, звучит по-дурацки…
Ника усмехнулась.
- Открой глаза.
Рю с трудом разлепил веки. Огонек тусклого светильника показался ему нестерпимо ярким. Он сидел, прижавшись к спине Ники, осознавая, что обнял ее, сам того не заметив. Ее каштановые волосы растрепались, щекотали ее голые лопатки, напряженные худые плечи.
- Теперь мне, наверное, придется взять отпуск, граф. То, что мне будет сниться в ближайшее время, нельзя видеть больше никому.
- Даже мне?
- Тебе в первую очередь.
Она вытянула вперед правую руку, разглядывая ее. Рю не знал, что именно она ожидала обнаружить: фамильный перстень де Дино, перчатку с левой руки?.. У него ныло колено. Ника улыбалась, глядя на картонную пирамидку.
- Сны, рисунки, образы из сети – все обретает плоть, да? Равнодушное зеркало реальности начинает отражать…
Рю постучал по столу костяшками пальцев, будто проверяя столешницу на прочность. Ника положила ловушку на пол и пробормотала:
- Флибэти, наверное, уже заждался. Пойдем вниз.

* * *

- Ну что, ты его включил?
Флибэти валялся на кровати и разглядывал потолок. Телевизор по-прежнему не работал.
- Как ни странно – да. Я думал, там будет сплошной шум – вещания-то давно нет… А там кролики. Видимо, в каком-то черном-черном городе до сих пор стоит черная-черная телебашня и передает канкан жутких белых-белых кроликов.
Рю едва удержался от смеха – кажется, Стратос упоминал, что он занимается реконструкцией не только в сети, откопал где-то мощный допотопный передатчик и возрождает телевидение. Что он нашел такого в этих кроликах?
Флиб подошел к окну, что-то высматривая во дворе. Потом повернулся к Нике.
- Давно хотел спросить – почему именно «лемуры»? Большую часть жизни во сне проводят ленивцы, насколько я помню.
Ника пожала плечами.
- Возможно, кто-то думал об этом во сне… А у снов своя логика. Знаешь, странно, что мы зовемся не розовыми слонами или известняковыми феями.
Она перешла на едва различимый шепот, бурча себе под нос все приходившие ей на ум названия для своей профессии. Флибэти кивнул на заходящее солнце.
- Мне скоро улетать. Полетели со мной, а?
Рю засмеялся и покачал головой.
Со двора донесся чей-то тихий голос, и Рю выглянул на улицу. Там, у огромной кучи мусора, бывшей некогда двухэтажным домиком, стояла на четвереньках наставница Флиба и шептала куда-то в темный провал под бетонной плитой: «Кис-кис-кис». Потом она достала из кармана кусок сыра и поманила кого-то, кто прятался в глубине темной норы.
- Кис-кис-кис…
Никто не выходил, и девочка наконец поднялась на ноги. Посмотрела на них, замерших у распахнутого окна.
- Спускайтесь и помогите мне выманить крысу.
Флибэти покорно пошел к дверям, споткнувшись у самого порога. Спросил озадаченно:
- Почему «кис-кис-кис»? Это же крыса.
Ника едва слышно рассмеялась.
- Ты не понимаешь логику снов…
Она оглянулась на Рю, но тот по-прежнему стоял на месте и сдирал с подоконника облупившуюся краску.
- Иди, я сейчас спущусь.
Ника бросила на него короткий взгляд и побежала догонять Флиба. За одно короткое мгновение Рю успел увидеть в ее глазах больше, чем видел в ее фразах, снах, чувствах, которыми она делилась с ним, словно передавая флягу, из которой оба по очереди пили одну на двоих жизнь. Ему на миг показалось, что в этом взгляде он, наконец, увидел ее – без красного и синего, без бубенцов и запаха ягод. Не ее Величество Нику, не герцогиню де Дино, а именно ее. Девчушку, которая давным давно на детском слете подошла к незнакомому пареньку в дурацкой шапке и сказала: «Ты морщишься, как мой кот».
Рю присел на подоконник и, глядя на развалившийся стенной шкаф, проговорил, обращаясь к шкафу и ни к кому более:
- Я, наверное, тоже не понимаю логику снов.
Фигура старика выступила из шкафа так стремительно, как будто он не шел, а его тащили на веревке неведомые силы.
- Теперь я должен тебе шляпу, да?
Учитель не игрался с нарисованной трубкой, не острил – вообще не проронил ни слова, как будто неведомые силы еще и заткнули ему рот.
Рю протянул вперед руку, и она вошла учителю в грудь. Реконструктор помахал кистью, как будто разгонял дым от своей старой трубки. Тело наставника стало зыбким, полупрозрачным. В усталых глазах теплился огонь, раздуваемый похожими на кузнечные меха «гусиными лапками» морщин.
- Откуда вы взялись? Мы же выключились…
Учитель осклабился, но так ничего и не ответил. Рю облокотился о стену, закрыл глаза. Под ногтями собралась краска, и неприятно щипало ободранные о перила ладони.
- После того раза, с Талейраном и де Дино, она все уговаривала меня повторить… Взять еще чью-нибудь любовь – Наполеона и Жозефины или Ромео и Джульетты, Бонни и Клайд, Тома и Джерри – хотя бы просто любовь, любую – и нырнуть на самое дно. Если конечно, у этой любви будет дно. Экранировать сомнения, отключить предрассудки, отгородиться ширмой от памяти и прожитой жизни. Только мы и любовь, адажио…
Он облизнул пересохшие губы, повернулся к окну – Ника присоединилась к девочке и они вместе мурлыкали нелепое «кис-кис-кис», а Флибэти стоял над проломом наизготовку, на случай если крыса все-таки высунется наружу.
- Я все отнекивался тогда… Так вот, наверное, я просто скажу ей, что это больше не нужно… Не ухмыляйся. Можем даже поспорить, что скажу. Сразу после того, как они поймают эту крысу.
Старик сжал его ладонь и сам же разбил спор. Рю ойкнул и задул на ушибленные пальцы.

Еще на лестнице Рю услышал радостные детские крики, но не видел, как из темного провала выбралась крыса, как Флибэти взял ее на руки и не отпускал, пока его неугомонная девчонка не погладила ее как минимум миллион раз.
Он не видел, как следом за крысой из проема выполз исхудавший розовый слон, а за ним на свет показалось непонятное создание цвета беж. Создание трепетало тяжелыми крыльями, пытаясь взлететь… Наверное, это была известняковая фея.
Рю спускался вниз, одолевая ступеньку за ступенькой, с удивлением заметив, что снова прихрамывает. Он посмеивался, ускоряя шаг.
Еще он нелепо хлопал себя по бедру, будто пытаясь нащупать привычную прохладу эфеса, и то и дело что-то насвистывал, бурчал себе под нос:
Мы вернулись туда незадолго до новой весны
Десять лет уместились в скомканном «Как дела?»
Ты сказала: «в порядке, вот только не видятся сны,
Видно, весь свой лимит я начисто проспала».

"Офф-лайн, адажио" Версия 4.0 - переделанная по советам Олди

2008-06-09T22:58:47Z

Две недели после Роскона мы его переделывали - не только по заметкам Олди, конечно же. Еще и в соответствии с тем, чего хотелось от рассказа нам самим. Теперь он доведен до ума, дополнен новой сценой, лишен старой вставки, вычищен, причесан, обрел отчетливую линию конфликта и прочее. Должен появиться летом в "Фантастике2008 выпуск2". Тем кто его уже читал - предлагаю сравнить.
upd Вышел. Только называется это теперь Фантастика 2009.

Мы бывали там – и один, и одна, и вдвоем.
Пили кофе, дружили так себе, ни о чем.
И не там, а здесь. И не пили, а нынче пьем.
А девочка спит, укрываясь моим плащом.
Ника Алифанова.

Рю стоял по пояс в сочной зеленой траве и смотрел, как опускается вертолет. Колеса тяжелой машины поочередно коснулись земли, и вертолет, просев, замер, продолжая шелестеть полосатыми лопастями. На поляну выскочили семь рослых кроликов в форме, стали в шеренгу и вытянулись по стойке «смирно».
Зябко передернув плечами, Рю побрел вдоль строя, внимательно вглядываясь в кроличьи морды. Последнему он поправил сбившийся набок воротник и задумчиво подергал за усы – тот, не моргая, смотрел вперед. Солнце, отражавшееся в его огромных передних зубах, слепило реконструктору глаза. Он опустил взгляд и неторопливо прошелся вокруг вертолета.
Почему у Стратоса всегда кролики? Может, это какая-нибудь детская травма, незамеченная учителем? Или, может, это детская травма, нанесенная учителем с неким умыслом, таинственным и мрачным? Рю вздохнул.
- Ветер, Стратос.

Рю сказал это вслух, ни к кому собственно не обращаясь, но Стратос явился немедленно – низенький, суетливый и заранее возмущенный. Он не опустился до вербализации своих возражений – швырнул в Рю чистой вопросительной интонацией, словно сдернутой с вопроса шкуркой. Тот указал ему на неподвижную траву в десятке метров от вертолета. У самой винтокрылой машины трава колыхалась от вращающихся вхолостую лопастей, а все остальное было неподвижно: травинки, ветки кустарника и желтеющие уже листья замерли, будто высеченные из камня.
«А ведь на фотографии, по которой Стратос моделировал эту сцену, полковник придерживал фуражку, полы солдатских шинелей колыхались, а ясень на заднем плане был склонен ветром – подумал Рю – Как вообще Стратоса допустили к работе с историческими реконструкциями, если он забывает вставить в сцену ветер? Если он из Черной речки сделал озеро, а Дантес у него похож на второсортного комика? И кролики! Эти его непостижимые кролики вместо манекенов…»
Рю наблюдал, как бегающий по поляне Стратос сверяется с фото, как нелепо облизывает палец и подставляет его пробному порыву ветра, как он чертит в воздухе погодные формулы, оглядывается на экзаменатора и заискивающе улыбается. Рю махнул ему рукой, посмотрел напоследок на осеннее солнце и вышел из инсталляции.
Под медленно таявшей виртуальной травой лежал искрящийся снег Антарктики. По нему носилась поземка – она кружила на одном месте, потом вдруг перескакивала далеко вперед, словно большая дискретная лягушка или призрак, облепленный сухим полярным снегом.
Реконструктор оглянулся в поисках учителя. Старик стоял неподалеку и ковырял сугроб носком старой туфли, изредка поглядывая на небо. Рю стянул перчатки и подышал на отмороженные ладони. Руки почему-то пахли шоколадом и миндалем. Поднимая логи, он пробежался назад по собственным следам – оказалось, утром он съел целую плитку за чаем, чего абсолютно не заметил: носился сломя голову по сети и пожирал новости с задорными криками «вака-вака».
- Стратос талантливый визуалист, Рю. Видел кабину вертолета изнутри? Потрясающие штрихи: детская шапочка на спинке кресла, подписи карандашом на приборной доске…
Учитель выдохнул облако дыма, и оно, несмотря на сильный ветер, медленно поплыло в сторону приземистого, похожего на большую стеклянную юрту космопорта. Рю старательно растер лицо влажными от дыхания ладонями и надел перчатки. Пробормотал с усмешкой:
- Он на «Мейфлауэре» поставил штурвал не той стороной, рулевому приходилось оглядываться через плечо… А кавалерии Квинтилия Вара приделал стремена, и потом все удивлялись, почему в Тевтонбургском лесу все время побеждают римляне, а не германцы.
Старик закивал, и оба тихо рассмеялись. Рю никак не мог оторвать взгляд от носящихся в воздухе снежинок. Такого Стратосу точно никогда не выдумать: симфония ветра бесконечно пеленала рассыпавшееся снежное дитя, крутила вихрь за вихрем, пытаясь собрать его воедино – снежинка к снежинке…
Реконструктор совсем продрог и стучал зубами, но включать обогрев комбинезона не стал. Наслаждаться вальсом антарктического снега и при этом не чувствовать холода казалось ему чем-то столь же неестественным, как каменная трава Стратоса. Рю попытался подобрать к безумным кульбитам снежного роя подходящую музыку, но буря все время менялась: тягучее ларго сменялось взрывным аллегро, потом, словно истратив все силы, оседало, а спустя секунду, снова бросалось в галоп…
Сенсей предложил пройтись, и они прошлись… Рассыпчатый снег омывал ботинки, поземка то ластилась к ногам, то убегала вперед, как любопытный щенок на прогулке. Рю через сеть пытался достучаться до Ники, чтобы она посмотрела на антарктический вальс его глазами, но Ника спала. «Интересно, что ей снится прямо сейчас?».
Перед ним проплыл круглый аквариум с парой золотых рыбок. Стекло аквариума было мутным, намек – прозрачным. Рю оглянулся на учителя – тот ухмылялся, притоптывая на месте. Голографический аквариум плавно покачивался в воздухе, а потом, словно сорванный лист, унесся, закружился в снежной воронке.
- Я даже не уверен, что она полетит с нами.
Вздохнув, Рю нашел в сети расписание Ники, хотел проверить есть ли у нее время, есть ли интенции к общению… Расписание оказалось целиком заполненным детскими рисунками и бессмысленными фразами вроде «куда без цветов?» или «облака – прошу признать». Он покачал головой: «Конечно, она будет рада, для друзей у нее точно найдется время, я несу чушь».
- Куда вы решили?
- Флиб хотел наведаться в мертвый город. Офф-лайн. Настоящее погружение в прошлое, как он выразился.
- Неплохая идея. Отдохнете от сети…
Реконструктор удивленно посмотрел на учителя, потом усмехнулся.
- И чтобы выключились мои блокаторы? Ты просто хочешь выиграть тот идиотский спор.
Сенсей развел руками.
- Зачем тебе блокаторы, если ты уверен, что не проспоришь?
Лицо старика было испещрено морщинами, особенно много их собралось в уголках глаз – казалось, они сползались туда со всего лица. Ямочки на щеках, ясные, прозрачные глаза и короткий ежик седых волос…
- Не по себе, да? Боишься лететь…Вы с ней, никакой сети, никаких блокаторов.
Рю нервно пробормотал:
- Ты видел наши карты.
Старик тихо спросил:
- Кто из нас программа, Рю?
Рю поджал губы. Старик неторопливо забивал трубку. Отвернулся, пытаясь прикрыть огонек зажигалки от порывов ветра, пыхтел трубкой, пока табак не зашелся.
- Чего ты боишься? Проспорить? Или… наоборот – выяснить, что был прав?
Учитель надолго замолчал, будто собирался с мыслями, и заговорил, только когда трубка потухла, а Рю окончательно закоченел.
- Знаешь, вы ведь создали нас не для того, чтобы получить идеального наставника, обладающего всей мудростью человечества. Нет, вы просто очень не любите противную тетку по имени Случайность. Где-то, может быть, есть вещи, способные перевернуть вашу жизнь, а вы можете даже не узнать о них. Так пусть учитель отыщет и принесет вам все эти скульптуры, сонеты, сюиты… картины, корзины, картонки – созданные словно только для вас. Найдет людей, с которыми вам обязательно нужно познакомиться…
Он закашлялся, потом сочувственно посмотрел на ученика и кивнул на здание космопорта. Пошли прямиком к дверям, через снежные дюны, и Рю успел согреться, пробираясь через бесконечные осыпающиеся завалы. Когда они, запыхавшиеся, оказались у дверей космопорта, реконструктор прислонился к стене и посмотрел в низкое небо – точка заходящего на посадку скафа была уже различима. Сеть осыпала его цифрами: скорость, расчетное время прибытия… он отмахнулся от них, как от назойливых мошек и стал просто смотреть на медленно растущую звездочку.
- Обычно мы знакомим вас на детских слетах. Копаемся в личностных картах, сравниваем психотипы, увлечения, социальную валентность… В общем, так мы познакомили вас с Флибэтиджиббетом.
- А с Никой?
- А с Никой… Ты же сам видел карты: интерференция психотипов, конфликты базовых интенций, все такое. Ника была из другой группы, вы встретились случайно. Не предполагал никто, что вы сойдетесь…
Старик бросил свою трубку в снег, и она исчезла, не потревожив ни снежинки.
- Просто хочу, чтобы ты понял – она неплохая тетка, эта Случайность. Вполне милая женщина с оригинальным чувством юмора…
- Я буду иметь в виду.
Рю стоял по щиколотку в глубоком рыхлом снегу и смотрел, как опускается скаф.
С возвращением, Флиб.

* * *

- Посиделки офф-лайн?
Ника болезненно щурилась на Рю, переминаясь с ноги на ногу. Тапочки ее при этом издавали громкий хруст, имитируя не то прогулку по глубокому снегу, не то пережевывание нежданных гостей.
- Даже не знаю, это нужно обдумать.
Ее ответы всплывали перед Рю в виде плюшевых кубиков, грани которых были расписаны основными речевыми шаблонами, вроде «да», «нет», «понятия не имею» и того самого «надо подумать». Оставив нарисованный кубик висеть перед носом Рю, Ника уселась на мягкий пол и сосредоточила взгляд на кружке кофе. Флибэтиджиббет присел рядом и взял вторую кружку, любезно поданную кухонным блоком. Подмигнув Рю он бросил ему противоречивый мыслеобраз, выражающий «как она похорошела» вкупе с «какая-то нездоровая бледность».
- И что вы собираетесь делать?
Рю пожал плечами.
- Мы не найдем чем заняться, собравшись старой компанией?
В комнату вошла дородная чернокожая тетка, сильно косолапя и переваливаясь с ноги на ногу. Ника оглянулась на нее и спросила с надеждой:
- Няня, есть идеи?
Няня опустилась в кресло и принялась сосредоточенно перебирать бусины бесконечных ожерелий, обвивавших ее слоновью шею. Рю смотрел на нее со смесью любопытства и отвращения: «Почему программа решила, что наилучшим гуру для мечтательной феи будет вульгарная кухарка с ее громовым басом, с ее ужасными присказками и неприличными остротами? Неужели Ника подсознательно тянулась именно к такому человеку?»
- В последнее время у каждого умника есть уйма соображений по поводу учителей…
Старик любил появляться неожиданно, задавать вопросы исподтишка и вообще заставать врасплох любыми способами – скорее всего, из-за того, что Рю неожиданностей не любил.
- Умники размышляют, как мы должны выглядеть, как учить… можем ли мы позволить себе курить и ругаться.
Сенсей подмигнул Рю и бросился на шею к развалившейся в кресле нянечке. Они принялись шумно расцеловываться, многословно выражая свою радость от встречи.
Воспитанники смотрели на них с недоумением – программы обнимались, интересовались последними новостями и сетовали на то, как редко видятся. Все ожидали появления третьего учителя, но сифу Флибэтиджиббета так и не присоединилась к спектаклю.
- Так значит вы, мальчики, решили на денек распрощаться с сетью и пожить нормальной человеческой жизнью, да? Молодцы, молодежь! Нужно тянуться обратно к природе! Нужно вспоминать, откуда мы вышли, нужно давать мозгу отдыхать от электронной пыли. А то вы выглядите, как незакрытый тэг. Главное – не давайте моей пигалице спать. Ей для контраста полезно будет.
Нянюшка попыталась подняться. Старик галантно подал ей руку, и вместе им удалось оторвать ее голографический зад от кресла. Хотя – вскользь подумал Рю – какой он, к чертям, голографический? Визуальный блок наносетевого терминала перехватывает сигнал, идущий по зрительному каналу, и обрабатывает его в соответствии с предустановленными фильтрами. В картинку комнаты добавляются проекции развешенных Никой картин, розовый нимб, который она незаметно подрисовала Флибу, порхающие в воздухе мультяшные бабочки и, конечно же, многотонный зад дородной нянечки. А потом обработанный сигнал отправляется в зрительные центры мозга.
Няня обнялась на прощанье со своей «пигалицей», а потом, ни с того ни с сего, подскочила к Рю и покрыла слюнявыми поцелуями его щеки. Кивнув на Нику, она пробасила:
- Не забывайте плодиться и размножаться, как завещано. А то нам, несчастным наставникам, уже негде селиться.
Расхохотавшись на пару, учителя растворились в воздухе, оставив несчастного Рю краснеть и брезгливо оттирать щеки от несуществующих слюней. Ощущения от прикосновения напомаженных пухлых губ симулировались и исправно передавались в мозг. Рю казалось, что к его лицу прикасались щупальца дохлого кракена или замороженные слизняки. Флибэти ухмылялся, глядя, как его друг старательно трет физиономию рукавом и морщится.
Ника смотрела вслед растворившимся в стене наставникам и постукивала по клавиатуре своей чашки, отчего кофе вспенивался, закручиваясь водоворотом, и исходил облаками густого пара.
- И вот, мы одни… Покинуты и обездолены… И красный соловей поет над нами… Ура!
Из макушки Ники вырвались разноцветные змейки фейерверков и тот самый красный соловей. Петь он не стал, заложил крутой вираж, влетел в стену и, расплющившись, превратился в собственную фотографию, которая тут же обросла деревянной рамкой.
Рю едва заметно улыбнулся – Ника никогда не пользовалась в мета-речи готовыми образами из библиотек, рисовала все тут же, при вас и для вас. Рю мог назвать все особенности ее личного акцента: много красного, фоном – все оттенки синего, и обязательно где-то мелькнет умышленным диссонансом крохотное изумрудное пятнышко. Реконструктор улыбнулся именно потому, что заметил в хвосте соловья одинокое зеленое перышко. Ника обычно сосредотачивалась на ощущениях плеч, ступней и ладоней, тогда как все выдавали только перцепции кончиков пальцев. В ее фразах никогда не было жарко, только легкая живительная прохлада. Еще у нее всегда пахло ягодами, а где-то на фоне едва различимо перезванивались бубенцы. Каждый раз, оказываясь рядом с Никой, Рю неосознанно начинал прислушиваться. Иногда она прятала звон поглубже – бубенцы могли обнаружиться в воспоминаниях только что нарисованной коровы или в книге с фотографиями музыкальных шкатулок – стоило вынуть их из картинки, как шкатулки начинали играть. Сейчас Рю обнаружил звон в звуках ее голоса – каждая фраза была завернута в прозрачную, едва различимую обертку озорных бубенцов.
Ее мета-речь засасывала в себя, скрывая от внешнего мира. Вилась тропинка прагматики, тут и там взвивались вверх спиральные лесенки ассоциаций. Разноцветными капиллярами серпантина стягивали небо и землю внутренние аллюзии, шумел в деревьях-интенциях переменчивый ветерок настроения. Редкие вербальные островки связывались навесными мостами метафор, и везде – внизу и вверху – колыхался океан увиденных Никой снов.
Пытаясь понять эту девушку, Рю разгонял сознание до предела, разделял на отдельные потоки и смотрел ее сны, перебирал как четки ее эмоции, мысли, воспоминания, пока не осознал, что все равно никогда не сможет увидеть ее всю. Это оказалось чертовски огромным – человек. Бесконечным.
Она не любила уходить в офф-лайн. Необходимость изъясняться одними словами она принимала с неодобрением, словно видела в этом некий позорный для человечества анахронизм, вроде поедания сырого мяса или добывания огня трением.
- Эй…
Ника, не вставая с пола, бросила ему свой кубик. На всех гранях было написано одно и то же:
«Я в Вашем распоряжении, граф».

* * *

От стоянки как раз отлетал рейсовый и Флибэти попросил пассажиров подождать. Тяжело дыша после короткой пробежки, они забрались в теплое нутро машины и расселись среди разномастной публики, возжелавшей посетить мертвый город. Знай люди заранее, как много найдется желающих побродить среди развалин, они бы законсервировали не один городок, а целый континент.
Попутчики попались крайне интересные и веселые. Большинство из них только сегодня спустились «на дно» с орбиты, что сильно сблизило их с Флибом. Целое «же» после четверти, к которой они привыкли на станциях, казалось им всем жутко неудобным. Флибэтиджиббет, забыв про все, завел свою извечную пластинку: ну ее, эту Землю, прилетайте к нам на Марс. Обещал экскурсии, показывал виды с орбиты, раздавал семичувствия и лил елей на орбитальную станцию «Хоррор», которую гордо именовал искусственным спутником.
- А почему, собственно, она называется «Хоррор»?
Вопроса этого Флибэти ждал с нетерпением, словно подкарауливал за углом с ножиком. Напустив на себя важный вид, он принялся объяснять, что, мол, Фобос, мол, Деймос и третий, дескать, поэтому – «Хоррор». Всех, кто вздумал бы оспаривать логику названия, Флиб готов был встретить аргументами, броситься на амбразуру и отстаивать честь. Но спорить никто не решился, и Флибэти, выдержав паузу, предложил всем вместе залезть в сделанную им самолично инсталляцию под названием «Орбита Марса».
В следующую минуту уютная обстановка транспорта растаяла, и пассажиры попадали на мягкий прозрачный пол станции. Раздалось несколько восхищенных возгласов и пара разочарованных вздохов – их Флибэти, к счастью, не заметил. Малое смотровое кольцо, обладая меньшим радиусом, вращалось быстрее чем основные, чтобы создавать то же самое притяжение в четверть «же». Под пассажирами, расположившимися на полу, проносились то бледно-красная лепешка Марса, то звездное небо с непривычно яркими звездами. Окутанный облаками шарик Земли был едва различим. Отчего-то он казался совсем далеким и чужим.
Рю казалось, что он лежит на теплой простыне космоса, немного колючей от упавших на нее звездных крошек. Он высмотрел расположившуюся неподалеку Нику. Судя по тому, как бегали ее зрачки, она пыталась уследить за одной единственной звездой, раз за разом ускользающей от ее взгляда. Рю приподнялся на локте и запустил в девушку мыслеобразом, словно скатанной в шарик запиской.
Капли, висящие на мокрой черной ветке.
Ника подняла голову, потерла нос и протянула образ во времени:
Капли срываются вниз, и лопаясь, взрываются накопленным солнечным светом.
Рю улыбнулся ей, вспоминая, как около года назад она повадилась болтать с ним по сети, пока он работал, а потом стала погружаться вместе с ним, вызвалась волонтером. Как они отмечали окончание работы над сценой Венского конгресса 1814 года – забрались в свежеиспеченную инсталляцию на сутки с полным погружением. Рю – в роли графа Шарля Мориса Талейрана, Ника – в роли его прелестной жены, Доротеи герцогини де Дино.
Они пили шампанское в предоставленных им апартаментах во дворце князя Кауница, гуляли в саду. Потом перелетели в особняк де Галифе, где Шарль Морис некогда принимал Бонопарта и Жозефину, а наутро плюнули на дворцы и отправились на прогулку по альпийским лугам, увлеченно греша против исторической достоверности, словно по очереди откусывая от запретного плода. Несмотря на то, что старый изворотливый дипломат был одноногим стариком, а Доротея – совсем юной девушкой, они до безумия любили друг друга.
Сейчас, лежа на теплом полу станции, оба вспоминали те проведенные вместе сутки. Они говорили взглядами, а сеть любезно притворялась магией, позволяющей им слушать друг друга.
- Помню, как ты после той ночи прилетел ко мне, как ты выбрался из «блохи» и шел по оранжерее… Я только тогда заметила, что ты по привычке прихрамываешь, как Шарль.
- Да, а еще я то и дело хватался за шпагу…
- И бормотал, что женщины и политика это одно и то же.
- А ты… ты постоянно пыталась подхватить полы платья и сделать книксен.
Пассажиры по очереди выходили из сцены. Рейсовый приземлился, и большинство их попутчиков уже успели разбежаться по историческому парку. Флибэти в гордом одиночестве поджидал их у люка.
- Ну что, идем?
- Идем.
Рю подал девушке руку, и они спустились по ступенькам на растрескавшийся асфальт мертвого города.

* * *

Здание отеля было ужасно старым. Дверь заело и Рю пришлось попотеть, прежде чем она открылась хотя бы наполовину. Флибэти поспешил помочь, подналег могучим плечом, и дверь с диким скрежетом распахнулась, ударившись о стену. Забранное сеткой стекло в окошечке двери, и без того растрескавшееся, разлетелось мелкими осколками по полу.
Ника направилась к регистрационной стойке, аккуратно вышагивая по заваленному мелким мусором полу, будто шла по воде и никак не могла вспомнить, должна ли та ее держать. Рю осматривал вестибюль, придирчиво изучая каждую деталь.
Отклеивались и пузырились от влаги обои, трескалась штукатурка и моргала огромная люстра под потолком, в которой не хватало половины ламп. Рю ухмылялся непонятно чему, прохаживаясь вдоль стен, касаясь кончиками пальцем пожелтевших, словно папирус, обоев.
- Добрый день, мы хотели бы снять комнату.
Ника стояла перед стойкой, обращаясь к только что нарисованной ей девушке. Ника была «лемуром», профессиональным сновидцем, поэтому портье у нее получилась специфической. Ее пальцы имели по семь фаланг и венчались низко гудящими осами, выставившими наружу свои жала. Из смуглых продолговатых ушей портье курился голубоватый дым, окутывающий девушку облаком наподобие униформы.
- Что делать дальше? У меня напрочь вылетело из головы…
Рю подошел ближе, вглядываясь в лицо портье. У нее были зеленые глаза.
- Оплати комнату.
Ника озадаченно повернулась к нему.
- Чем?
- Деньгами.
Она прищурилась.
- Как они выглядят?
Рю усмехнулся и швырнул в нее горсть золотого песка, потом, кривляясь, полез в карман и вытащил полный кулак сверкающих бриллиантов. Нарисованные сокровища слой за слоем покрывали пол между ним и Никой.
Флибэти неторопливо прошел к стойке и положил перед портье одну единственную сверкающую монету. Девушка воровато схватила свою плату, перепрыгнула через стойку и понеслась по коридору. Осы на кончиках пальцев медленно подняли ее в воздух и утянули в крохотную щель под потолком.
Ника, хихикнув, оглядела полуразрушенный вестибюль и, скинув туфли, зарылась босыми ногами в мелкий золотой песок. Потом она подняла голову и вопросительно посмотрела на Рю.
- Примерно так…
Картинно взмахнув руками, он восстановил обстановку отеля, какой она была около века тому назад. Большинство данных Рю взял из сети – подробные хронологические карты прилагались к любому историческому парку – а то, чего не хватало, дорисовал на глаз. Историческая достоверность Нике была не важна, поэтому он вставил несколько нарочитых анахронизмов, вроде газовых светильников и масляных ламп.
Ника тем временем нарисовала на себе вполне реалистичное вечернее платье, переборщив разве что с количеством нижних юбок. Таинство перевоплощения портила опоясывающая ее в десяток оборотов черная лента, составляющая ее реальный гардероб – она просвечивала сквозь платье.
- Мадемуазель, позвольте вашу руку.
Ника жеманно протянула ему ладонь, и Рю взял ее в свою. Флибэти за их спинами ворчливо поинтересовался:
- Не желаете ли освежиться?
Он протиснул между ними свою лапищу с кривым, наспех набросанным подносом, стремительно обретавшим более-менее правдоподобную форму. Флиб никак не мог определиться с материалом, поэтому поднос становился то золотым, то медным, а то и вовсе глиняным и напоминал испуганного хамелеона перед светофором. Рю взял с подноса шампанское и осторожно отпил – Флибэти был волен придать любой вкус виртуальному напитку, от уксуса до кураре с последующей эмуляцией паралича, но это и впрямь оказалось шампанское. По-настоящему волшебное. И где он только откопал этот вкус?
- За встречу! Я обязательно увижу про нее отличный сон.
Флибэти торопливо протянул руку и вынул из кубка Ники его копию. Они чокнулись и долго глотали шипучий напиток, пытаясь допить до дна. Флиб, похоже, сделал кубки самовосполняющимися, поэтому опустошить их ни у кого не вышло. Ника залихватски швырнула кубок на пол, и тот разлетелся на мелкие черепки, сверкающие влажными сколами.
Пару мгновений все трое простояли с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом и перекидываясь вытащенными со дна памяти воспоминаниями – вкус их первого совместного завтрака, физиономия Флибэти, доедающего пудинг за всю троицу… И как они впервые прыгнули с «тридцать шестой»… Прыжок вниз, на планету, в тяжелых скафандрах со станции на геостационарной орбите – без малого тридцать шесть тысяч километров. И картинки, запомнившиеся им навсегда: распрямляющаяся дуга горизонта, слепящее солнце и тугая перина постепенно уплотняющейся атмосферы – на секунду им показалось, что сейчас падение остановится, и эта перина подбросит их обратно в космос. А у Флиба тогда подломилось крыло, и он чуть не влетел в огромную сосну рядом с Ладогой, но все обошлось – не могло не обойтись…
- Что-то вы расшумелись!
Троица ошарашено оглянулась – на стойке сидела семилетняя девочка в костюме снежинки. Несколько картонных лучиков погнулось, и девочка деловито их распрямляла. Флибэти сглотнул и виновато прогундосил:
- Прости.
Девочка посмотрела на него укоризненно, потом огляделась и, набрав в грудь побольше воздуха, дунула на сконфуженного Флиба, разом сметая поднос, черепки от кубков, платье Ники и золотую песчаную лужу заодно с наведенным на отель марафетом. Последним растаял, моргнув фитилем, светильник на дальней стене.
- В чем дело, сифу?
Девочка зевнула и потерла глаза кулачком, покрытым мелкими блестками.
- Вы ведь собирались отключаться, не так ли?
- Да, сифу.
Девчонка, видимо, удовлетворенная ответом, вприпрыжку направилась к выходу. У самого порога она замерла, смерив неодобрительным взглядом покалеченную дверь. Рю не удержался от улыбки, глядя как краснеет вконец смущенный Флибэти. Невозможно было без умиления смотреть на огромного детину, которого бесконечно стыдит семилетний ребенок. Девочка тем временем выбежала на улицу, вытащила из кармана неизвестно как помещавшегося там воздушного змея и запустила его в воздух. Услужливо подоспевший ветер подхватил его и поволок вверх, в небо. Наставница с гиканьем побежала за ним вслед.
Флибэти шмыгнул носом.
- Ну что, давайте отыщем номер, за который мы заплатили, и пора бы уже отключаться, в самом деле.
Он бодро пошел по коридору, заглядывая в каждую дверь. Рю услышал за спиной стук и обернулся – его учитель разлегся на единственной уцелевшей полке огромного шкафа и выбивал свою трубку.
- Тоже пришел поторопить?
Старик с юношеской гибкостью спрыгнул на пол и взял реконструктора за руку, словно прощупывал пульс. Рю почувствовал прикосновение его сухих прохладных пальцев – в следующую секунду они погрузились в его запястье и вытащили полупрозрачную молекулу, для наглядности раздутую до размеров среднего воробья. Рю вздохнул. Фенилэтиламин.
- Не помнишь, на что мы спорили?
Старик смотрел вслед Нике, потом повернулся к Рю, подбрасывая молекулу на ладони. Тот пожал плечами.
- Это ничего не значит. Утром я ел шоколад…

продолжение в след. посте.

Мнение о сборниках "Убить/Спасти чужого" часть вторая

2008-06-09T22:48:56Z

Лазарчук, Андронати «Аська» versus Лукин «Доброе-доброе имя»
Аська мне сначала понравилась – повеяло башоргом, заранее забавной офисной реальностью, а потом понеслась мистика. Что интересно – когда я его дочитал, подумал «здорово», но стоило прочесть ответ Лукина, как мнение переменилось. Во-первых, я, что называется, поостыл. Во-вторых Лукин ткнул носом во все ляпы и неувязки. И в-третьих я вспомнил на что способны Лазарчук и Андронати и понял, что рассказ слабенький. Таковым мое мнение и осталось.
Лукин.
Это было прежде всего неожиданно – это редакторско-соавторское дополнение с шутками и подколами… Это было блестяще. Море удовольствия. Отличная концовка и сочное-пресочное последнее слово, которое не читаешь, а слышишь в голове. Отличная отыгровка темы, великолепный ответ. Как всегда, браво!

Головачев "Зеленые нечеловечки" versus Михайлов «Ручей, текущий ввысь»
Головачев.
Профессионально, язык грамотный, динамично.
Ни о чем. Боевка и боевка. Никаких особых моралей, идей, ничего. Пусто.
Профессиональный писатель получает заказ, находит цель, выстрел – чужой убит. Остальное – а зачем? Грустно.

Михайлов.
Честно. Не стал увиливать – подобрал рассказ и продолжил. Стилизовался под Василия… Что ценно – он придумал недостающее: проблематику, героев, развернул мир, сделал все это похожим на вещь.
НО – три страницы голого пафоса. Это советская школа? Неприкрыто, в лоб палить из резонеров поверхностной идеей произведения? Отличная фраза: кровь течет не в прошлое, она течет в будущее. Ручей, текущий ввысь. и за кровь, пролитую нами, придется расплачиваться детям и внукам. Замечательно. Нельзя было подвести к ней потоньше? Да в конце концов – ей одной и обойтись? Зачем лить трагические тирады о человечестве, которое такое жестокое и стремится к самоубийству. Согласен – на эту тему стоит писать, это чертовски печальный факт, но что изменится, если его голым текстом изложить? Ни черта.
В общем, вышло как-то громко, вычурно и вторично. Хотя, ответ получился – Головачева он обошел на его же поле, без сомнения.

Михайлов "Трудно одержать поражение" versus Пехов «Наранья».
Михайлов.
Читал два рассказа Владимира подряд, высматривал отличие стиля, стилизованного под Головачева от своего собственного. Отличие есть, но несильное. В стилизации больше четких рубленных фраз, в своем больше певучих, ритмичных. В общем, нужно напрягаться, чтобы заметить. Но не суть.
В общем, мне снова не понравилось. Опять по той же причине. Почему мне под нос опять суют кости произведения, почему все голым текстом? Так мало передано сценами, так мало спрятано за текст.
Вот попытка нарисовать циничного Скара (ох уж эти говорящие имена), который ради победы всех положит – вот он корпит над планом и старательно демонстрирует читателю свое неуважение к потерям со своей стороны. Долго и нудно. Долго, нудно и неубедительно. Не похож он ни на гениального стратега, ни на безжалостного персонажа, к которому нужно проникнуться ненавистью. На марианетку он похож. Вся его задача в рассказе – рассказывать какой он безжалостный.
И потом – если идея была в том, что властям выгодна война, и они не хотят ее выигрывать, то зачем вообще было делать Скара таким плохим? Возможно, идея сыграла бы ярче, если бы он был отличным малым, мудрым полководцем, а его убрали, чтобы не выиграть. Но наверное, это слишком негуманно – убирать хороших. Если кого-то надо убить, пусть он будет плохим. Или тогда не вышло бы навесить на него ярлык «чужой» и отыграть тему?
Ведь сейчас его убивают не потому, что он гробит собственных солдат, а за то, что выигрывает. Мне кажется, лучше было бы выбрать одну причину. Либо его убивают, пока он не угробил всех солдат, либо потому, что победа не выгодна, но тогда его лучше сделать хорошим.
Ладно, это все софистика. Не зацепило меня, потому как голословно. Не тонко. Пафосно. Увольте.
Пехов.
У Пехова я читал первую книгу из трилогии про Гаррета и подумал, что больше я его читать не буду. В общем, от рассказа много не ждал. А зря. Лукьяненко его поругал, а я, наоборот, нашел больше, чем надеялся. Неплохо описанный мир, интересная сцена нападения, герои не клонированы, у каждого есть интересные черточки. Проблема колдуньи – не так уж и проста. Если бы была и впрямь симпатичная ведьма, а капитан в нее втюрился и спас – был бы швах. А так и ведьма не ведьма, а праведница (what a twist конечно, но все же) и не влюбился, а убил из сочувствия. Зачем убил я, правда, не понял. Мог бы и спасти
по нормальному. Видимо, Пехов ее угробил, побоявшись ожидаемого хэппиэнда. Язык на удивление ровный, описание окружения, плавность – здорово, черт.
Минусы – детальное описание боевки выбивается из общей канвы. Опять эти жуткие удары в горло, развернулся навернулся, резанул в падении – это было и будет тупо смотреться. Я уже в романе нагорел на этом – не вышло, как ни старался. И тут та же картина. Как сказал кто-то «Не забывайте, что самое хорошее описание драки было у АБС «…было видно, где он шел» По-моему, говорили это Олди, но могу ошибаться. Не знаю – вот у Дивова в «Мы работаем…» вышло описать драку без переборов, но с деталями.
Еще напрягало безумное бряцанье разнообразного оружия – каждый раз, когда в кадре появлялись клинки, они были новыми. Дага, эспадон, наваха… Прям как пудрой рассказ посыпали – специально для ролевиков. На фига? Видно, что это искусственно, что автору в кайф рассматривать всю эту железную тусовку. И даже делать сноски – что это за оружие и как выглядит. В романе это можно – вроде как воссоздаем атмосферу. Здесь можно один-два раз, в остальном это превращает драматическую историю в экскурсию по музею холодного оружия.
В общем, рассказ, конечно, не гениален. Он довольно простой и ничего особенного в нем нет, но сделан на уровне. Чего я, к моему стыду, не ожидал.

Зорич «Четыре пилота» versus Дивов «Слабое звено»
Зорич.
М-да. Либо язык по сравнению с «Броненосцем» стал поровнее и без особых перлов, либо я перестал вглядываться в текст. Скорее, все же первое. Читается хорошо, но если приглядеться – колдобины. По поводу содержания – все тоже самое. Героев интересных нет, интрига и сюжет сбиты на взлете. К общему миру Завтравойны никаких особых деталей не добавляет. Остается что? Остается на зависть детальное знание матчасти и основанное на этом повествование. Детальность боевок, точность описания всего механизма – в этом они безусловно лучшие, тут сказать нечего. Но вот остальным они почему-то решительно пренебрегают. Получается некий эскиз, трейлер, голая экшн-сцена. Очередная зарисовка из жизни пилотов Директории. Читаться – читается, но на фоне остальных рассказов выглядит блекло. Ни интриги, ни сюжета, ни лирики, ни морали, ни героев. Все это как бы есть, но из базового набора, не уникальное и ни в малейшей степени не цепляющее. Все какое-то неискреннее, словно хладнокровно выполненный спец-заказ. Без души. Грустно.
Дивов.
Я ожидал многого и не ошибся. Великолепная вещь – как в отрыве от Зоричей, так и в качестве ответа. Такое ощущение, что поначалу Олег выписывал «живость» героев нарочито, с «гиперболкой», желая сыграть на контрасте с картонными пилотами Зоричей, как и отмечал Лукьяненко. Но потом увлекся, почувствовал героев и написал их действительно живыми. Здесь все присутствует – и глубина, и сюжет, и сложное, многомерное повествование, не идущее к одной четкой цели, а дающее общую картину без нарочитых акцентов. Сильно, жизненно, проникновенно.
Про язык молчу – не знаю, чистит ли Олег текст или он сразу ложится аккуратными фразами, но язык приятен, как любой предмет в руках профессионала. Еще аспект – вот вроде не описывал он технический аспект так подробно, как Зоричи, но… проиграл от этого текст? Ничуть. Всего было достаточно и для визуализации и для погружения в историю.
Мне лишь показалось, что Олег переврал мир – неясно читал ли он трилогию. С одной стороны, он шутит про Сашу Пушкина, с другой нет привычных Директорий и флугеров, есть слово «самолет» и странное многообразие стран. Не назвал бы это минусом, так как это ответ на рассказ, а не на трилогию, а в рассказе четких реалий не было, но просто интересно.

Злотников «Одинокий рыцарь» versus Головачев «Свой-чужой»
Злотников.
Честно говоря, это жутко. Грязнейший язык – куча лишних слов, которые при чтении вычеркиваешь на автомате, вроде «тупо просто грызла и грызла» - ну либо тупо либо просто… «Это» и «этот» друг за другом, перлы вроде «Лес был повален метров на сто. И сильно обгорел». Пассив с активом через точку и союз. Нормально. Далее – бесконечные ряды курсивов и Слов С Большой Буквы. Курсива много до неприличия. В глазах рябит.
Подача материала – на уровне начинающих. Пафос, сплошные превосходные степени, в общем странно все это. Что такое «более-менее бесперебойный»?
В общем, я выдержал три части, дальше читать не смог. Черт с ним с языком, но поучительства голым текстом это уже нечто.
Мне показалось, что это старый рассказ. Ведь ответ Дивову был написан нормальным языком, без каких-либо переборов. А здесь – явные суперлативы и юношеский максимализм. Возможно, рассказ вытащен из ящика. Чем еще можно объяснить такой перепад – не знаю.
Головачев.
Тоже шок, но другого рода.
Отписка. Чужой спасен, русские похвалены, остальное – в топку. Никакой ценности у рассказа нет, никакому Злотникову он ни на что не отвечает. Жуть. Осторожно, работают профессионалы…

Панов «Дипломатический вопрос» versus Лукьяненко «И вот идут они на суд»
Панов.
Честно говоря, я не думал, что мне понравится. Я пытался читать «тайный город», не смог. Анклавы – через силу. Понял, что автор работает в чересчур далеком мне стиле. Слишком уж «по-мужски» что-ли. Политика, интриги – не мое.
А вот рассказ мне неожиданно понравился. Сильно. Хорошая, серьезная проблематика а-ля «за все надо платить». Приятно такое видеть. Вот только дополнительный «what a twist!» с Бором, с тем кто он есть на самом деле, по-моему только испортил впечатление от основной линии. Попахивает сериалами, кливхенгерами, неожиданными открытиями… Зачем? Так ли нуждалась в это основная линия? Имхо, нет. Только отвлек этот Бор, перетянул внимание. А так все было хорошо.
Забавно, что манера подачи материала напоминает манеру Сергея Васильевича, причем раннего. Слишком жесткая для Лукьяненко постановка проблемы и развязка, но чем-то напоминает. Забавно, когда читаешь ответ самого С.В. и видишь разницу.
Лукьяненко.
Первое – насчет того же стиля – повеяло Спектром. Слог и атмосфера мира ближе всего именно к нему, как мне показалось. Но не суть.
Что мне не понравилось, так это некоторое пренебрежение рассказом Панова. Длинный загон в начале показывает, что Сергей не проникся трагизмом концовки и поэтому пересказывает историю Панова в ироничном ключе. Так как меня концовка «Вопроса» зацепила, я морщился. Далее идет сам рассказ, который вполне самостоятелен и использует лишь некоторые реалии Панова, но не отвечает на выдвинутые им тезисы. Сергей Васильевич увидел яркую ситуацию и пошел щедро ее расписывать. Расписал, вышло здорово – лучше чем «портняжка», как по мне. Но хотелось ответа, идейного противостояния, аргументированного спора.
Язык… обычный Лукьяненский – плотненький, крепко сбитый, обстоятельный и понятный. Никаких недоговоренностей, добротная визуализация… Кое-где чуть безалаберный – вроде мелькающих рядом глаголов-причастий настоящего и прошедшего времени. Но рассказ хорош.

Вставлять в книги реальных людей - хорошо или плохо?

2008-06-07T06:26:50Z

Итак, мое хамбл мнение. Писал торопливо, поэтому вышло как-то пафосно и категорично. Не обращайте внимания.) Мысль следующая:

В любом случае автор компилирует книгу из неких частей себя самого - знаний, впечатлений, в той или иной пропорции смешивая куски собственного опыта в нечто новое.
- второе: чаще всего занимается он этим всем не от хорошей жизни, а потому что его собственная жизнь его не устраивает. И он создает новый мир, где есть то, чего ему нехватает - гармония, комфорт, азарт, богатсво, приключения, любовь, интересные ему люди. Либо указан путь от нашего "сейчас" к чему-то лучшему. Вариантов много, суть одна - его реальная жизнь недостаточно инетересна даже ему самому.
Есть второй вариант - его жизнь прекрасна, пишет лишь из стремления создавать. Но в итоге, он занят по большей части литературой, и вся его жизнь - там. Реальная же жизнь из-за недостатка внимания (будь она хоть трижды распрекрасной) начинает увядать и опять же становится не особенно насыщенной и интересной.

Вывод: писатель должен стараться выуживать из себя по-настоящему стоящие куски, не забрызггивать читателя своим персональным бредом, который представляет интерес только для него. Абстрагироваться от собственного "я", стереть привязку к одному конкретному человеку, эпохе, месту, национальности. Поэтому мне не нравится, когда писатель тащит с собой весь мусор из головы.

Его сознание, он сам и его жизнь - это, как ни парадоксально, ни черта не значит. Это всего лишь инструмент, материал и мотиватор для создания книги. И субъект в данном случае не Вася Пупкин, дружбан Коли Редькина, который учится в МГУ и болеет за зенит, а некая обезличенная сущность, которую Вася создает в себе искуственно, старательно забывая, кто он и что он. Чтобы обрести более широкий взгляд, непредвзятость и прочее.
Так вот когда Вася начинает писать книгу о писателе, который учится в МГУ с дружбаном Федей и о том, как они сходили на Зенит - это отвратительно. Писатель делающий главного героя писателем противен заранее, так как не может никуда деться от собственной драгоценной натуры и своих реалий. Безусловно, к гениям вроде АБС с Сорокиным и Баневым это не относится. Это не от бедности фантазии. А вот Кинг своими писателями не в шутку задолбал.
В общем, вписываешь в книгу реалии из собственной жизни, проводишь ощутимые параллели между собой и героем, вставляешь сугубо личностные ощущения и ассоциативные ряды - оберегись. Перепроверь, действительно ли это так нужно книге или это кажается знаичмым одному тебе. И так происходит каждый раз, когда сквозь книгу просвечивает реальность, намеки на ее реалии, а сквозб героев - автор или его друзья.
Я не списываю персонажей с жизни, так как это нарушает целостность выдуманного мира. Это посягает на его самоценность и напоминает о том, что он выдуман. А писатель сидит и хихикает за клавой - как он подшутил над коллегой. А мне как читателю в этот момент становится противно, так как оказывается, я тут сопереживаю героям, а писатель хихикает над друзьями. Становится ясно, что все что ты прочитал - ненастоящее, а все твои искренние слезы и сопереживания нивелируются этим тамагавком. Нечего плакать, он же невсерьез, это для него все шуточки.
Когда я встречаю у Лукьяненко, к примеру, очередную "шутку про друзей", я вываливаюсь из книги. Вспоминаю, что это не Кто-тоТам бегает с мечом и приключается, а Сергей Васильевич сидит за клавиатурой и выдумывает. Это делает мир картонным и смывает к херам всю магию.

Впечатления от сборников УбитьЧужого/СпастиЧужого. (часть первая)

2008-06-06T13:49:02Z

Долго хотел его прочитать, наконец, получилось. Итак, по первой половине рассказов – пока не забыл.
Лукьяненко свое авторитетное мнение высказал, но был он немногословен и чересчур политкорректен. Определить за завесой вежливости что он на самом деле думает, явилось довольно сложной задачей. Я понимаю, что мы – тусовка, что обижать друзей не хочется и прочее, но все же… Друзья не обижаются на критику, на то они и друзья.
В общем, я к тому, что осторожничать не буду. Мне все-таки, когда я читаю чье-либо мнение хочется слышать именно мнение, а не уклончивые реверансы. Зато вы можете быть точно уверены, что от вас ничего не спрятали – ни матов, ни восторженных вздохов. И все же - это не более, чем мое читательское мнение.

Сразу скажу, для тех, кто не в курсе – вышли два сборника. В первом перед 13 мэтрами ставилась задача – убить чужого в своем рассказе. Во втором – взять рассказ коллеги и написать ответ на него, спасти чужого. Я пишу мнение по парам: первый в паре – убийца, второй – спасатель.

Каганов «Чоза Грибы» vs Зорич «Брониносец инженера Песа»

Ллео.
Читать было интересно , рассказ приятно закончился и даже вызвал панибратское «Ой, молодца». А вот вспоминая о нем позже, я своего же восторга не разделил. Выдумать интернет-мем почти получилось, придумать оригинального пришельца – нет.
Сам же Лео написал замечательную статью о том, что мы вечно приписываем пришельцам человеческие свойства в измененных пропорциях, что это все те же обезьяны и прочее – в общем, отличная была статья. И что же? Вышел очередной полу-стереотипный пришелец. То, что это и есть тот самый профессор, ясно становится довольно рано. Пришелец без чувства юмора, пытающийся понять нас, обладающих таким уникальным свойством – было. Еще можно написать про то, что любить они не умеют (что далеко ходить – Лукьяненко и написал. В том же сборнике) и нам завидуют. Или видеть сны не умеют. В общем, привкус вторичности. Странно было увидеть у автора «Эпоса Хищника» увидеть такую банальную мысль. Неясно в общем, чоза рассказ.
НО это если рассматривать его, как серьезный НФ-рассказ, а вот юмор замечательный, шоу в касках – феерическое. В МТА отчасти узнал себя, посмеялся. У Лео по-прежнему лучший юмор в рос-фантастике.
По языку – так как я только что закончил вычищать и править свой Офф-лайн адажио для сборника Фантастики08, то наметанный глаз никак не успокоится. Цепляется к неровным фразам и прочему. У Лео язык не сказать, что вычищенный, но нормальный. Слово наладонник через фразу меня, честно сказать, убило. Кпк, компьютер, гаджет – да мало ли синонимов. Особой заботы о языке я не заметил. Скажу одно – я практически ни у кого ее не заметил. Но об этом позже.

Зорич.
А вот это, простите, жуть. О языке скажу сразу – он кошмарен. Кривые фразы, неправильное использование слов и конструкций, банальная многословность. В романах я этого не замечал. Возможно, не обращал внимания. Возможно, там язык чистили, а рассказ писали второпях.
В рассказе неплохо повернута идея задания – спасенным чужим предстает человек. Чужим для инопланетян, это здорово. Сама идея действительно хороша. И узнать судьбу Песа читателям «Завтра Война» будет интересно. И то, как он наткнулся на собственную могилу – вкусно. И все же…
Рассказ с акцентом на приключения и экшн-сцены. Долгие и нужные описания. Динамика покуривает местами. И самое главное – простите, Яна и Дмитрий, но причем тут Каганов? А ни при чем. Это не ответ Лео. Это просто рассказ на тему «спасти чужого» в старом добром обжитом сеттинге. И плевать на правила. Это то, что расстроило больше всего. Не смотря на плюсы, которые безусловно есть, это все же халтурный рассказ. Грустно.
Лукьяненко увидел призрак связи с «Чоза Грибы», в том, что инопланетяне использовали людей и там и там. Мне это кажется притянутым за уши.

Дивов «Мы работаем за деньги» vs Злотников «Не только деньги»
Дивов.
Нужно сразу сказать, что по странной случайности, я до этого Дивова не читал. Все никак не доходили руки, хотя очень хотелось. Прочитал рассказ, был в восторге.
Во-первых, наконец-то, язык. Он присутствует как класс, что уже редкость. Во-вторых – насыщенность, емкость и яркость этого языка. Никакого пустого трепа, грамотно выстроенная композиция, постепенно открывающийся читателю мир, сюжет и «страшная правда». Очень залихватски, очень по-мушкетерски. В фокусе повествования – как мне показалось, герои. Выписанные, располагающие к себе. В профессионализм верится, в них верится, во все верится. В общем, великолепно. Буду читать Дивова.
Минусы? Есть один, который можно в той или иной мере приписать всем, кроме Лукина. Это несерьезность. Я буду банален, я вспомню АБС. За что я их больше всего люблю? Глубина. В их вещи можно бросать камешки и так и не услышать ни звука. Пытаешься объяснить словами – выходит блекло. Серьезность? Мудрость? Проблематика на другом уровне? Можно просто поставить рядом «Град Обреченный» и любое новое произведение, чтобы заметить разницу. Банально? Ага, очень, набило оскомину. Вот только вопрос остается. Почему? Мы не хотим писать глубокие вещи, тяжелые вещи, сильные вещи? Нам интересно играться с бластером? Безусловно есть «Очаг на башне» Рыбакова, есть «Посмотри в глаза чудовищ» Лазарчука/Успенского, есть «Мост Ватерлоо» - это все, что я знаю. Все, что приближается к уровню АБС, к планке, которую они поставили.
Возвращаясь к Дивову, видится, что человек играет мускулами, демонстрирует талант. Я могу вот так и вот так могу. И талант виден и видна техника, все в лучшем виде. Но почему-то мы продолжаем играть мускулами вместо того, чтобы использовать их в чем-то по настоящему огромном.
Оговорюсь сразу – может, я попросту не читал его большие вещи. Может, он все уже написал, сделал это самое огромное, нашел, куда применить свою силищу. Возможно. Но если вдруг нет…
Злотников.
Сказать особо нечего. По мне, так он переврал и мир и героев, настроение потеряно. Поворот? Какой-никакой есть, но суть-то была не в этом. Мог бы выйти хороший самостоятельный рассказ – но слишком много приявязок к Дивову. А для ответа – все как-то слишком не то.
Единственное, за что я ему был благодарен – это действительно ответ, написанный именно для сборника. После странного «неспортивного» поведения Зоричей мне это легло бальзамом. К языку нареканий никаких особенно нет.

Лукин «Время разбрасывать камни» vs Каганов «Гамлет на дне»
Лукин.
Великолепен, тут нечего говорить. Язык – сами понимаете, лучший. Он не просто присутствует, он играет на солнце. Всеми гранями. Дополнительняе смыслы – и Георгий змееборец, отпустивший гадюку и параллели со «Вторым нашествием марсиан» АБС и неожиданная, сильная и жесткая концовка – все на высшем уровне. Рукоплещем.
Каганов.
Гм, Лео, этот ответ? По-моему, ни черта это не ответ. И Леониду не ответили, и он не ответил. Закралось даже подозрение, что рассказ писался в общем порядке, еще до прочтения рассказа Лукина. Есть брошенная в конце фраза про Волгу, намекающая на рассказ Лукина, но это не более чем аллюзия, недотягивающая до полноценного ответа абсолютно.
Сам рассказ хорош – простенький в общем-то перевертыш «люди-роботы» раскрыт в лучшем виде. Народная медицина, общая неадекватность, секты – все обстебано просто великолепно. Хороший рассказ.
Но - абсолютно нелепая привязка как к рассказу Лукина, так и к самой теме «спасти чужого». Чужой спасен, но эта концовка прилеплена отдельно и посажена на скотч. Я не увидел, что эту тему вообще кто-то выводил. Рассказ был вроде как о другом совсем и тема «люди-чужие» там, конечно, сквозила, но уж точно не была главной. Бедные уши рассказа – больно за них потянули. Ну и бой главного героя с антагонистом… Причем еще и зачем-то прописанный бой – он ударил его туда, увернулся от трубы. Зачем? К чему все это? В общем, отличный самостоятельный рассказ, если снять с его головы ведро налепленной концовки. Читать однозначно стоит – очень много классных идей, шуток, мыслей. Как всегда у Лео.

Пока все. Впечатлений оказалось слишком много, поэтому буду выдавать частями. Жду ответных мнений. Может, я чего-то не заметил?

Литература и ее Судьбокруты.

2008-05-12T13:34:41Z

Я долго ничего не писал в ЖЖ, зарекся заходить на dirty и лепру, так как опасался застрять там навсегда. В общем, мало высказывался эпистолярно. И, как оказалось, накопил. И как только предоставился шанс - вылили все на Онегина, то есть все мысли за это время в случайно подвернувшийся коммент. Поэтому не обращайте внимания, что очедной кросс-ком - мне интересно согласитесь ли вы с моим видением ситуации, уважаемые немногочисленные, но любимые читатели.
Мысль1:
Восприятие искусства это процесс вкрапления в свой поток образов из внешнего мира чего-то более структурированного, концентрированного, наполненного смыслом - то, чего людям не может дать простое восприятие окружающей реальности. Искусство - это уже переваренная квинтэссенция реальности.
А чтение так в и вообще - замена своего потока сознания потоком сознания писателя, который показывает тебе выдуманный им мир, свои мысли, свои мечты. На какое-то время ты становишься Достоевским и смотришь на мир, воспринимаешь его, глазами Федора Михайловича. Только где-то на периферии маячит собственное сознание - расставляя оценки, восхищенного охая или морщась.
А теперь представьте какой поток сознания в себя загружают читатели Донцовой. Они - домохозяйки и воспринимают мир с этой колокольни. Они загружают мировоззрение минимально отличное от их собственного. единственное отличие - там происходят всяческие приключения.
НО ТОЧКА ВЗГЛЯДА НА МИР НЕ МЕНЯЕТСЯ - а соответственно, не идет никакого обогащения опыта, умудрения и просветления. Поэтому да - читать легко, потому что подсаженное в голову, авторское, сознание мало чем отличается от твоего - оно не особо умнее, опытнее, оригинальнее, остроумнее. Интерференция на минимуме, отсюда и легкость.

(в продолжение предыдущего поста и темы "Кто заставляет писателей ваять херню")
прошу, хватит оправдывать наших блинопеков, которые все читали Стругацких, все чуть ли не ученики Стругацких, обожают Стругацких и прочее, но им почему-то абсолютно плевать на ту планку, которую АБС поставили - никто даже не пытается уйти на шаг с протореной колеи геройских боевиков и попробовать - черт возьми, хотя бы попробовать - написать сложную, жизненную книгу с нетривиальной проблематикой.
Поэтому все эти "понимаете, сейчас это не покупают", "знаете, я раб собственного сериала, читатели требуют" и прочее - в топку. Если тебе хочется написать сложную книгу - ты ее пишешь. Если тебе хочется просто ненапряжно пописывать и к тому же этим зарабатывать, то не надо лепить оправдания, мол в детстве меня сглазили и теперь я могу писать только левой ногой.
Я все о том же - если кто-то не пишет сложные книги, а пишет никтчемный ширпотреб, то это его выбор. Это значит, что он РЕШИЛ не рисковать и не париться. И к нему надо соответственно относиться, а не гадать какие именно мрачные силы и куда именно его злобно гнетут, не позволяя ему написатm шедевр. Гомеостатическое мироздание не против, как уже сказано, дело за ними.

Ну что, кто с чем согласен/нет? )

Собираю вещички на Евроскон2008

2008-05-11T14:21:11Z

Я все-таки попал на мастер-класс Олди, чему весьма рад. Он продлится, правда, всего ничего - у мастеров будет всего 3 часа на то, чтобы растоптать 11 (один рассказ в соавторстве) самомнений ). Свою долю пирогов я примерно представляю, посмотрим насколько совпадут наши с мастерами мнения.

Отписался в ру_сайфай очередной коммент за судьбы литературы - что-то я в последнее время часто о них думаю, о судьбах. Что бы на это сказал дедушка... ну, к примеру Маслоу. Кросскоммент: )

Насчет издательств... Ориентация на формат безусловно сильна и все же, не нужно переоценивать влияние/давление рынка, издательства, читателей на писателя.
Окончательный выбор все равно делать ему. Он может учитывать, что рынок сейчас то, а издательства сейчас сё, но только ему решать, какую книгу он будет писать. Прогнется - напишет "легкую", не заморачиваясь - герои, сюжет, сеттинг - все из базового набора. Большим пальцем правой ноги. И после этого будет грешить на то, что умные книги никому не нужны.

Вопрос в том, нужны ли они самому писателю, эти умные книги. Если да, то он будет пытаться писать то, что ему нравится. А потом, пытаться это продать, протолкнуть и вывести в конце концов на своего читателя, на читателя, которому подобная книга давно необходима. Да, массовый читатель его покинет, но массовый читатель, имхо, не читает конкретных книг, он всегда читает по сути одну и ту же длиннющую книгу, где мир постоянно нужно спасать, а героев - раскачивать и приключать. Как Крапивин оценил фэнтази как направление (неточная цитата): "кому интересно бесконечно читать и писать про замки, эльфов, принцесс и драконов. Словно читаешь одну бесконечную книгу - это безумно скучно".

Я как-то позвонил в АСТ и задал абсолютно идиотский вопрос, размышляя о задуманной книге (там никто не приключался, войны не было, вот я и подумал - а ее у меня вообще купят?): А умные книги вам нужны, вы в них заинтересованы? Рассмеялись, ответили "естественно, даже очень".

В общем, если кто-то написал проходную книгу, можно сказать, что это не востребовано, что рынок и бла-бла-бла. Но если попытаться написать что-то нежвачное, а глубокое и осмысленное, никакое ЧК за тобой не придет, черти под землю не утащат, страшный вирус не поразит и даже гомеостатическое мироздание не отреагирует - подмигнет разве что. Массовый читатель уйдет - да. Меньше денег и тиражей - да. Но тут уж каждый решает сам.

Вся эта огромная пафосная простыня только к тому, что хватит искать причины. Насколько сложную и нетипичную книгу писать, решает сам автор. Об этом, мне
кажется, все стали забывать. Как будто авторы - марионетки на нитках общественных тенденций, издательских требований и капризов музы.

Офф-лайн адажио, окончание (Начало в пред. посте)

2008-04-18T08:10:01Z

Здание отеля было ужасно старым. Дверь заело и Рю пришлось подналечь на нее, чтобы она открылась хотя бы на половину. Флибэти поспешил помочь, подналег могучим плечом, и дверь с диким скрежетом распахнулась, ударившись о стену. Забранное сеткой стекло в окошечке двери, и без того растрескавшееся, разлетелось мелкими осколками по полу.
Флибэти смущенно втянул голову в плечи и виновато посмотрел на Рю. Тот, не оборачиваясь, отослал ему парочку десемантизированных успокаивающих фраз. Ника направилась к регистрационной стойке, аккуратно вышагивая по заваленному мелким мусором полу, будто шла по воде и никак не могла вспомнить, должна ли та ее держать. Рю осматривал вестибюль, придирчиво изучая каждую деталь.
Реставраторы поработали на славу – никаких вмешательств сверх необходимого – они лишь укрепили здание, не дав ему развалиться. Оно выглядело так, как и должно было выглядеть после века запустения – мертвым. Единственным оставшимся постояльцем этого отеля было время, и ему позволили хозяйничать вовсю: отклеивались и пузырились от влаги обои, трескалась штукатурка и моргала огромная люстра под потолком, в которой не хватало половины ламп.

Рю ухмылялся непонятно чему, прохаживаясь вдоль стен, касаясь кончиками пальцем пожелтевших, словно папирус, обоев. Его работа имела много общего с работой потрудившихся здесь реставраторов, но если они оставляли прошлое мертвым, то Рю воскрешал его, давая людям шанс не только увидеть своими глазами основные вехи человеческой истории, но и испытать восторг Архимеда, кричавшего «Эврика!», боль от удара Брута, тяжелые бесконечные вечера на Святой Елене… Вот только в действительности невозможно было воскресить Ганнибала, Бора, Сэлинджера и расспросить их: «Эй, а какой твой любимый цвет, а чего ты боялся в детстве?». Реконструкторам приходилось собирать инсталляции с большой долей допущения, где-то отталкиваясь от горстки фактов, где-то действуя по наитию. Большую часть времени Рю проводил в библиотеке, выбирая из обширного списка вариантов именно те ощущения, которые, как ему казалось, наиболее соответствуют моменту и личности. И не так сложно было подбирать ощущения болевых рецепторов от ударивший в висок пули, как мысли, мелькнувшие перед тем, как спустить курок.
- Добрый день, мы хотели бы снять комнату.
Ника стояла перед стойкой, обращаясь к только что нарисованной ей девушке. Ника реконструктором не была, и в исторических реалиях разбиралась еще хуже, чем Стратос. Ника была «лемуром», профессиональным сновидцем, поэтому портье у нее получилась специфической. С одной стороны симпатичная и немного мультяшная, с другой стороны пальцы ее имели по семь фаланг, а ногти ей заменяли низко гудящие осы, выставившими наружу свои жала. Глаза портье были обугленными провалами, из которых изредка вырывалось голубоватое пламя, а из смуглых продолговатых ушей курился тяжелый дым, сползающий вниз по ее шее и окутывающий девушку облаком, заменявшим ей униформу.
- Что делать дальше, у меня напрочь вылетело из головы…
Конечно, Ника могла подсмотреть и в сети, но похоже, она хотела вовлечь Рю в свою игру в прошлое. Флибэти подошел поближе и заинтересовано разглядывал портье. Рю усмехнулся.
- Ну, ты должна выбрать комнату, а потом заплатить за нее.
Ника озадаченно повернулась к нему.
- Заплатить? Как?
- Деньгами.
Она прищурилась.
- Как они выглядят?
Рю засмеялся и швырнул в нее горсть золотого песка, потом, кривляясь, полез в карман и вытащил полный кулак сверкающих бриллиантов. Когда он, наконец, «опустошил» карманы, нарисованные сокровища толстым слоем покрыли пол между ним и Никой. Флибэти, сноровисто обрисовав себя в лоснящийся черный фрак, неторопливо прошел к стойке и положил перед жутковатой портье одну единственную сверкающую монету. Рю подошел ближе, чтобы ее рассмотреть, но портье воровато схватила свою плату, перепрыгнула через стойку и понеслась по коридору, пока осы на кончиках ее пальцев, бешено заработав крылышками, не подняли ее в воздух и не утянули в крохотную щель под потолком. Ника, хихикнув, оглядела полуразрушенный вестибюль и, скинув туфли, зарылась босыми ногами в раскиданный Рю мелкий золотой песок. Флибэти высказал опасения по поводу прогулок босиком по заваленному мусором полу – золото-то было нарисованным – но Ника лишь фыркнула в ответ. Потом она подняла голову и вопросительно посмотрела на Рю.
- Примерно так…
Взмахнув руками на манер волшебника, Рю восстановил обстановку отеля, какой она была около века тому назад. Большинство данных он взял из сети – подробные хронологические карты прилагались к любому историческому парку – а то, чего не хватало, дорисовал на глаз. Историческая достоверность Нике была не так важна, поэтому он вставил несколько нарочитых анахронизмов, вроде висящих на стенах газовых светильников и масляных ламп. Воздержался разве что от чадящих факелов и прочего средневековья.
Ника удовлетворенно кивнула и нарисовала на себе вполне реалистичное вечернее платье, разве что переборщив немного с количеством нижних юбок. Таинство перевоплощения несколько портила опоясывающая ее в десяток оборотов черная лента, составляющая ее реальный гардероб – она просвечивала сквозь платье – да чересчур простая для вечернего туалета прическа.
- Мадемуазель, позвольте вашу руку.
Ника жеманно протянула ему ладонь, и Рю взял ее в свою. Флибэти за их спинами ворчливо поинтересовался:
- Не желаете ли освежиться?
Он протиснул между ними свою лапищу с кривым, наспех набросанным подносом, стремительно обретавшим более-менее правдоподобную форму. С материалом Флиб никак не мог определиться, поэтому поднос становился то серебреным, то медным, а то и вовсе глиняным и напоминал испуганного хамелеона перед светофором. Рю взял с подноса шампанское, налитое почему-то в громоздкие металлические кубки и передал виртуальную посудину Нике. Та сделала глоток и искренне поблагодарила Флиба. Рю взял второй кубок и осторожно отпил – вкус виртуальному напитку Флибэти был волен придать любой, от толченого стекла до концентрированного кураре с последующей эмуляцией паралича и предсмертных судорог. Но это и впрямь оказалось шампанское. По настоящему волшебное – и где он только откопал этот вкус?
- За встречу! Я обязательно увижу про нее отличный сон.
Флибэти торопливо протянул руку и вынул из кубка Ники его копию. Они чокнулись и долго глотали шипучий напиток, пытаясь опустошить кубки. Флиб, похоже, сделал их самовосполняющимися, поэтому допить до дна ни у кого не вышло. Ника залихватски швырнула кубок на пол и тот, как ни странно, разлетелся на мелкие черепки, сверкающие влажными блестящими сколами.
Пару мгновений все трое простояли с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом и перекидываясь вытащенными со дна памяти воспоминаниями – вкус их первого совместного завтрака, физиономия Флибэти, доедающего пудинг за всю троицу… И как они впервые прыгнули с «тридцать шестой»… Прыжок вниз, на планету, в тяжелых скафандрах со станции на геостационарной орбите – без малого тридцать шесть тысяч километров. И картинки, запомнившиеся им навсегда – распрямляющаяся дуга горизонта, слепящее солнце и тугая перина постепенно уплотняющейся атмосферы – на секунду им показалось, что сейчас падение остановится, и эта перина подбросит их обратно в космос. А у Флиба тогда подломилось крыло, и он чуть не влетел в огромную сосну рядом с Ладогой, но все обошлось – не могло не обойтись…
- Что-то вы расшумелись!
Троица ошарашено оглянулась – на стойке сидела семилетняя девочка в костюме снежинки. Несколько картонных лучиков погнулись и девочка деловито их распрямляла. Флибэти сглотнул и виновато прогундосил.
- Прости.
Девочка посмотрела на него укоризненно, потом огляделась, и набрав в грудь побольше воздуха, дунула на сконфуженного Флиба, разом сметая его фрак, поднос, черепки от кубков, платье Ники, золотую песчаную лужу, заодно с наведенным на отель марафетом. Последним растаял, моргнув потухнувшим фитилем, масляный светильник на дальней стене.
- В чем дело, сифу?
Девочка зевнула и потерла глаза кулачком, покрытым мелкими блестками.
- Вы ведь собирались отключаться, не так ли?
- Да, сифу.
Девчонка, видимо, удовлетворенная ответом, вприпрыжку направилась к выходу. У самого порога она замерла, смерив неодобрительным взглядом покалеченную дверь. Рю не удержался от улыбки, глядя как краснеет вконец смущенный Флибэти – невозможно было без умиления смотреть на огромного детину, которого бесконечно стыдит семилетняя девочка. Девочка тем временем уже выбежала на улицу, вытащила из кармана неизвестно как помещавшегося там воздушного змея и запустила его в воздух. Услужливо подоспевший ветер подхватил его и поволок вверх, в низкое небо. Наставница с гиканьем побежала за ним вслед.
Рю услышал за спиной стук и обернулся – его собственный учитель разлегся на единственной уцелевшей полке огромного несуразного шкафа и выбивал свою трубку. На этот раз Рю точно знал, что сенсей виден и слышен ему одному.
- Тоже пришел поторопить?
Старик с юношеской гибкостью спрыгнул со своего импровизированного полога, заглянул ученику в глаза и взял его за руку, словно прощупывал пульс. Рю почувствовал прикосновение его сухих прохладных пальцев – в следующую секунду они погрузились в его запястье и вытащили оттуда полупрозрачную молекулу, для наглядности раздутую до размеров среднего воробья. Рю вздохнул. Фенилэтиламин.
- Ты проспорил.
Флибэти помахал рукой перед носом Рю и заявил:
- Ну что, давайте отыщем номер, за который мы заплатили, и пора бы уже отключаться, в самом деле.
Он бодро пошел по коридору, заглядывая в каждую дверь. Старик посмотрел ему вслед, потом снова повернулся к Рю, подбрасывая молекулу на ладони.
- Что намерен делать?
Рю закусил губу.
- Понятия не имею.

*********
- На счет три?
Они сидели на огромной кровати, предусмотрительно стянув с нее замызганное полуистлевшее покрывало, покрытое слоем отвалившейся штукатурки. Стоило Рю и Флибу кивнуть, Ника громко крикнула «три», и они отключили свои терминалы. Рю показалось, что на него упал тяжелый пыльный занавес, и наступила темнота.
Исчезла сеть, восприятие замедлилось, потеряв искусственные нейронные связи. Время, наоборот, пошло быстрее. Погас, как перегоревшая лампочка, человеческий океан, и с ним исчез шепот чужих сознаний. Измененное восприятие цветов сменилось естественной гаммой, словно кто-то стянул с глаз стерео-очки.
Исчезла дорисованная Рю вторая луна, опоясанная кольцами из попугаев и аляпистый двадцатикилометровый Маяк Двух Капитанов, поставленный им на Монблане еще в детстве. Рю на секунду почувствовал себя замурованном в собственной черепной коробке, бесконечно одиноким, как единственный выживший после кораблекрушения.
- Вы… Вы здесь?
Флиб прочистил горло.
- А куда мы денемся?
Голос у Флиба был нормальным – не ошарашенным и не дрожащим. Что и понятно – он на своей станции проводил в офф-лайне достаточно времени.
- Ника?
- Я здесссь.
Она это почти прошипела, как будто всю неделю она питалась одним мороженным и теперь осипла до крайней степени. Рю казалось, что она была бледная, как мел, но из-за поехавшей гаммы красок он не мог определить, так ли изменился тон ее кожи. Рю вдохнул ее запах, почувствовал ладонью тепло ее пальцев – сознание затуманилось, и он закрыл глаза, чтобы не так кружилось голова. Раньше все эти сигналы перекрывались гораздо более обильными потоками данных из сети и он не обращал на них внимания.
Рю уткнулся в пахнущие персиком волосы Ники. Хотя, возможно, они пахли апельсином – он не был уверен, а проверить было попросту негде.
- А прилетайте-ка вы ко мне, вот что.
Флибэти смотрел на них с нескрываемой жалостью – наверное, они и впрямь заметно побледнели.
- Хоть отключаться будете почаще.
Возможно, Флибэти стал недолюбливать сеть после своего отлета на «Хоррор». С другой стороны, возможно, он улетел туда, потому что недолюбливал сеть. Сигнал до марсианской орбиты доходил, но был он, конечно, никуда не годным, поэтому ни о каком полноценном общении с землянами речи не шло. Всё собирались провесить линию бакенов-ретрансляторов, но проект раз за разом откладывался. Своя сеть на станции была, но людей там было не так много, да и времени на общение тоже, поэтому мета-речь у Флибэти была жутко блеклая и односложная, зато богатая вставленными невпопад мыслеобразами, чем сильно напоминала детскую.
- Флиб, ты знаешь, мы собираемся тебя навестить, но марс все-таки не так близко, чтобы можно было…
- Нет, я не о том – перебирайтесь насовсем.
- Зачем?
- Поймете. Там очень здорово, но это… В общем, прилетайте. Честно, я уже успел соскучиться по своему Марсу. Земля, она как зимнее пальто – и греет и давит на плечи.
Рю встал и прошелся по номеру, пытаясь найти что-нибудь интересное.
- А почему ты там торчишь, Флиб?
- Потому что это мое. Я работу эту выбрал, потому что не понимал, как это возможно – девианты. Правда, я до сих пор не понимаю... Откуда, из каких темных подвалов ДНК выползают эти гнилые гены, порождающую такие отклонения в психике, которые не может выправить даже их собственный учитель. Ведь программа отслеживает все процессы, происходящие в организме с самого рождения – пульс, давление, биохимия, осознанное, полуосознанное, бессознательное… И все равно, что-то ускользает, и это что-то развивается и укореняется в этих беднягах, несмотря на все наши усилия.
Рю осторожно потрепал Нику за плечо – она, как ему показалось, начала засыпать.
- Нет, это я понимаю. Почему именно на «Хорроре»? Ведь девиантов можно изучать и здесь. Или вы их держите подальше от людей?
Флибэти откинулся назад и улегся на бок, положив руку под голову.
- Скорее людей подальше от них… Знал бы ты, сколько раз пытались добиться того, чтобы мы открыли доступ к ощущениям пациентов, петиции писали, доказывали… Иногда мне кажется, что они слишком здоровы. Слишком воспитаны и образованы. Они хотят понять. Миллиарды воспитанных и образованных людей, приученных, что дурного опыта не существует, что из любого, даже самого отвратительного, можно извлечь урок.
Ника открыла один глаз и следила за кружащей под потолком мухой.
- А в чем они неправы?
Флибэти вздохнул.
- Они думают, что это поможет им понять. Понять почему подобные отклонения еще существуют, почему не спасет евгеника и старания наставников, почему солнце светит, а ветер веет… А это ни черта это не поможет понять. Ни черта.
Рю внезапно понял и сказал, прежде чем успел одернуть себя.
- Ты… Ты попробовал.
Флибэти вздохнул.
- Все, кто работает пробовали.
Флиб лежал, глядя в мутное грязное окно, в котором ничего нельзя было разглядеть кроме мути и грязи. Вряд ли эти это было приятно – примерять на себе мировоззрение девиантов. Особенно учитывая, что психика инертна и после инсталляций в сознании часто остаются артефакты.
Рю вспомнил, как они со Стратосом, Навье и еще несколькими командами увлеклись, работая над Курской дугой, не вылезали со сцены сутками. Экранировали собственную память, загружали блоки псевдо-воспоминаний и проживали раз за разом десятки коротких жизней – так ощущения получались более яркими, да и обрабатывался каждый персонаж не в пример быстрее, по сравнению с обычным компилятивным способом, когда все ощущения подбирались по отдельности. Но часто нужных ощущений в библиотеке попросту не было, и реконструкторам приходилось просиживать часы в окопах, сочинять донесения, наводить орудия и умирать, умирать, умирать… После того, как они закончили, он еще пару дней берег голову, стараясь не слишком ей вертеть и левое плечо, которому почему-то не везло больше всего – один раз в него попал осколок, два раза – пуля. Лекарства от фантомных болей не спасали, да и убедить себя в том, что ты не мертв, что у тебя не было командира, растерзанного взрывом, что вы победили… История с перешедшей от Шарля Мориса хромотой, впрочем, запомнилась ему больше. Наверное, потому, что эта хромота, в отличии от остальных артефактов, иногда возвращалась, не смотря на то, что прошел почти год.
И все-таки Рю по большей части приходилось иметь дело с неплохими людьми, он бы даже сказал – отличными. С гениями своей эпохи, с духовными лидерами, со скульпторами и музыкантами… Флибэти, скорее всего, доставались куда менее забавные артефакты. Кажется, как-то раз он упоминал, что увидел на столе горящего фазана и долго пытался потушить его своей курткой.
Ника тем временем встала и вышла в коридор.
- Может, прогуляемся? Не собираетесь же вы просидеть в этой комнатушке весь вечер?
Рю поднялся и вопросительно посмотрел на Флибэтиджиббета, тот в ответ только хмыкнул.
- Иди, я пока посижу. Мне кажется, мне удастся заставить этот ящик работать.
Он кивнул на пылившийся в углу телевизор. Рю пожелал ему удачи и побежал догонять Нику.
Она стояла в конце коридора, перед лестницей на второй этаж – половина пролета обвалилась вниз, и Ника замерла на последней ступеньке, будто примеряясь – сможет ли допрыгнуть. Решив, что это не в человеческих силах, она взялась за перила и подергала – выдержат ли? Убедившись, что перила вполне надежны, она полезла наверх. Рю подбежал к ней и подхватил, подстраховывая. Стоило ему положить руки ей на талию, в голове тут же всплыла ухмылка учителя, плавающая в темноте, словно забытая каким-то рассеянным Чеширским Котом.
Когда Ника перебралась через пролом, Рю отошел на пару шагов назад и прыгнул. Он тут же пожалел об этой ребяческой выходке, потому что прыжок вышел неуклюжим и, если бы Ника не схватила его за руку, Рю бы свалился вниз. Восстановив равновесие, он рассыпался в благодарностях.
- Всегда пожалуйста, князь.
Они осторожно поднялись по лестнице на второй этаж, опасаясь, что она тоже может решить, что простояла достаточно, и рухнуть к своей товарке. Но лестница выдержала.
Второй этаж их разочаровал – он мало чем отличался от первого, разве что в конце коридора было огромное окно с широким подоконником. Стекло было разбито вдребезги, а осколки, застрявшие в раме, дребезжали от порывов ветра. Они сели на подоконник спиной к окну и принялись энергично болтать ногами, будто убегая от страшного чудища, несущегося за ними по пятам.
- Ты помнишь? Мы вернулись туда незадолго до новой весны…
Ника, с трудом разлепив пересохшие губы, продолжила:
- Десять лет уместились в скомканном «Как дела?»
Рю улыбнулся:
- Ты сказала: «в порядке, вот только не видятся сны,
Видно, весь свой лимит я начисто проспала»
Инерция сознания иногда проявлялась и в более причудливых формах. После Поля Верлена Рю пару дней мог сносно рифмовать, этот стишок он придумал именно в тот раз.
- Начисто проспала и впрямь… Последний раз няня послала меня за новыми впечатлениями в Сахару. «За земляникой», как она эта называет. Я провела пару суток, беседуя с ящерицами и всеми богами по очереди – их там полно, им там простор и уют… А из меня, видно, совсем никудышная богиня – я сначала растаяла, потом превратилась в айсберг, о которой разбивались корабли пустыни. Я уже сама не понимала, сплю я или нет… Хотя это со мной частенько бывает.
Ника растянулась на подоконнике, положив голову ему на колени, и закрыла глаза. Рю осторожно провел кончиками пальцев по полоске голой кожи, проступающей между кольцами ленты, опоясывающей ее живот.
- Не спи. Ты должна отдохнуть от работы. К тому же, ты отключена от сети – сон не запишется, человечество навсегда лишится очередного шедевра Ее Величества Ники.
Она глухо засмеялась, потом приподнялась на локте и потрясла головой, растрепав пушистые волосы. С противоположной стороны коридора послышался шум и вскоре на лестнице показался Флиб. Он выглядел взъерошенным – видимо, переправа через пропасть далась ему нелегко. Ника вздохнула.
- Если бы вы знали, как давно я хочу провести обычный день – без каких либо впечатлений. Валятся на лугу, закидывать в рот настоящую землянику и болтаться по сети, беседуя ни о чем, но… Нет новых впечатлений – нет интересных снов. Возможно, нянечка и позволит мне провести так один денек, когда я истоскуюсь по этой пустоте настолько, что она станет для меня «земляникой». Сладкой-сладкой.
Она зажмурилась и с удовольствием потянулась.
- Как телевизор?
Рю спрыгнул с подоконника и отряхнул Флибу спину, которую тот успел где-то сильно изгваздать.
- Он все-таки включился. Я думал там будет сплошной шум – вещания-то давно нет… А там эти кролики. Какой-то безумный канкан. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Видимо в каком-то черном-черном городе до сих пор стоит черная-черная телебашня и передает канкан жутких белых-белых кроликов.
Рю едва удержался от смеха – кажется, Стратос упоминал, что он занимается реконструкцией не только в сети, что он откопал где-то мощный допотопный передатчик и возрождает телевидение. Значит, не врал. Что он нашел такого в этих кроликах?
Флиб подошел к окну, что-то высматривая во дворе. Потом повернулся к Нике.
- Давно хотел спросить - а почему именно «лемуры»? Большую часть жизни во сне проводят ленивцы, насколько я помню.
- Возможно, кто-то думал об этом во сне… А у снов своя логика. Знаешь, странно, что мы зовемся не розовыми слонами или известняковыми феями.
Она перешла на едва различимый шепот, бурча себе под нос все приходившие ей на ум возможные названия для своей профессии. Рю подумал, что нужно будет как-нибудь нырнуть в симуляцию лемура, может быть даже самой Ники… Если она позволит.
В голове у него что-то тревожно звякнуло, и Рю вздохнул – похоже, зря он тогда поспорил. Очень неосмотрительно с его стороны.
Флибэти кивнул на заходящее солнце.
- Мне скоро улетать. А полетели со мной, а?
Рю тихо засмеялся и покачал головой.
Со двора доносился чей-то тихий голос, Рю выглянул на улицу. Там, у огромной кучи мусора, бывшей некогда двухэтажным домиком, стояла на четвереньках наставница Флиба и шептала куда-то в темный провал под бетонной плитой: «Кис-кис-кис». Потом она достала из кармана кусок сыра и поманила кого-то, кто прятался в глубине темной норы.
- Кис-кис-кис…
Никто не выходил и девочка, наконец, поднялась на ноги. Посмотрела на них, замерших у распахнутого окна.
- Спускайтесь и помогите мне выманить крысу.
Флибэти покорно пошел к дверям, споткнувшись у самой двери. Спросил озадаченно:
- Почему «кис-кис-кис»? Это же крыса»
Ника едва слышно рассмеялась.
- Ты не понимаешь логику снов…
Она оглянулась на Рю, но тот по-прежнему стоял на месте и сдирал с подоконника облупившуюся краску.
- Иди, я сейчас спущусь.
Ника кивнула и побежала догонять Флиба, объяснять ему логику снов, выманивать крыс нарисованным сыром и криками «кис-кис-кис».
Фигура старика выступила из шкафа так стремительно, как будто он не шел, а его втащили сюда на веревке неведомые силы. Рю присел на подоконник и глядя на развалившийся стенной шкаф, проговорил, обращаясь к шкафу и ни к кому более.
- Я, наверное, тоже не понимаю логику снов.
Старик отмалчивался, что было совсем ему не свойственно. Наверное, невидимые силы еще и заткнули ему рот.
- Ну, как? Ты придумал, что будешь делать?
Рю протянул вперед руку, и она вошла учителю в грудь. Он помахал кистью, как будто разгонял дым от его старой трубки. Тело наставника стало зыбким, полупрозрачным. В усталых глазах еще теплился огонь, раздуваемый похожими на кузнечные меха «гусиными лапками» морщин.
- Откуда вы взялись? Мы же выключились…
Учитель осклабился.
- Если ты так ничего и не придумал, могу дать пару советов. Для начала будет не лишним взять ее за руку.
Рю вздохнул. Краска собралась под ногтями, и неприятно щипали ободранные о перила ладони.
- После того раза, с Талейраном и Де Дино, она все уговаривала меня повторить… Взять еще чью-нибудь любовь – Наполеона и Жозефина или Ромео и Джульетты, Бонни и Клайд, Тома и Джерри – хотя бы просто любовь, любую – и нырнуть на самое дно. Если конечно, у этой любви будет дно. Экранировать сомнения, отключить предрассудки, отгородиться ширмой от памяти и прожитой жизни, от всего мира. Просто – офф-лайн, мы и любовь, адажио…
Он облизнул пересохшие губы, повернулся к окну – Ника присоединилась к девочке и они вместе мурлыкали нелепое «кис-кис-кис», а Флибэти стоял над проломом наизготовку, на случай если крыса все-таки высунется наружу.
- Я все отнекивался тогда… Так вот, наверное, я просто скажу ей, что это больше не нужно… Не ухмыляйся. Можем даже поспорить. Скажу. Сразу после того, как они поймают эту крысу.
Старик пожал ему руку и сам же разбил спор своей трубкой. Рю ойкнул и задул на ушибленные пальцы. Старик ухмылялся.
- Не забудь взять ее за руку.

Еще на лестнице Рю услышал радостные детские крики, но не видел, как из темного провала выбралась крыса, как Флибэти взял ее на руки и не отпускал, пока его неугомонная девчонка не погладит ее как минимум миллион раз.
Он не видел, как следом за крысой из проема выполз исхудавший розовый слон, а за ним на свет показалось непонятное создание цвета беж. Создание трепетало тяжелыми крыльями, пытаясь взлететь… Наверное, это была известняковая фея.
Рю спускался вниз, одолевая ступеньку за ступенькой, с удивлением заметив, что снова прихрамывает. Он посмеивался, ускоряя шаг.
Еще он нелепо хлопал себя по бедру, будто пытаясь нащупать привычную прохладу эфеса, и то и дело что-то насвистывал, бурчал себе под нос.
Мы вернулись туда незадолго до новой весны
Десять лет уместились в скомканном «Как дела?»
Ты сказала: «в порядке, вот только не видятся сны,
Видно, весь свой лимит я начисто проспала»